Ничего такого уголовный мир конечно предложить не мог, а молодые девушки, часто определявшие устремления общества, совсем не желали общаться с жиганами, а хотели видеть рядом молодых рабочих, и кооператоров, у которых и деньги водились и проблем с законом не было. И это тоже была серьёзная проблема, так как без постоянной подпитки молодыми кадрами воровское общество быстро хирело и теряло влияние.

Вот и решали уважаемые люди, что можно сделать в такой ситуации, и как не прикидывали, всюду была филейная часть огромного размера. Руководители страны – Берия, Булганин, Говоров и прочие конечно ни на какие сделки с не пойдут, а скорее разгонят их по лагерям, набрав в торговлю молодых ребят, как это было сделано перед войной, и потребовалось почти двадцать лет, чтобы вытеснить «комсомольцев» с руководящих мест. Но новой волны кадровых чисток старые кадры просто не переживут, и уже некому будет выдавливать неправильных и некому будет прийти на их место. У больших руководителей вся страна за плечами и им проще учесть мнение большинства чем прогибаться под какую-то категорию граждан, особенно в ситуации, когда никакого дефицита в магазинах нет.

Также было бесполезно искать заступничества у милиции и Комитета, потому что им теневая часть экономики нужна была исключительно в качестве кормовой базы, и достаточно для поддержания статуса ловить раз в год взяточника, и раз в пять лет шпиона, чтобы всё оставалось на своих местах.

– Нет, стариков не переделать.
– Израиль Яковлевич Вейцер, высокий сухощавый мужчина неопределённого возраста, в классическом светло-сером летнем костюме модели Новгород, белоснежной рубашке, распахнутой на груди и светло-коричневых замшевых туфлях, покачал коротко стриженой головой. – Да и не дадут им. И партийных покупать нет смысла. Нет у них уже той власти что была раньше. Сами едва сидят. Вон, нашего Капитонова сковырнули даже не нагнувшись. Тут нужно искать другого человека. Из производственников. Тот, кого можно зацепить, и сделать проводником наших интересов.

– Есть человечек один интересный. – Черкасов – грузный мужчина, лет сорока, в тёмном костюме, который казалось сшит вовсе не на него, кивнул и плеснул коньяк в рюмку. – Александр Мечников. Недавно назначен министром точного машиностроения. Пацанёнок конечно резкий и шустрый, но если с умом подойти…

– Знаю я этого Мечникова. – Председатель Центросовета Николай Максимович Павленко покачал головой. – Мы даже начали его обхаживать. Ну там потихоньку вливать ему на сберкнижку денежку, вроде как отчисления за изобретения. У него там по десятку платежей в месяц проходит, вот мы и стали подбрасывать. Ну а он парень не жадный. Своим девкам браслеты платиновые дарит, да часики золотые, вот и уходят со счёта денежки. И под это дело мы его и зацепим.

– Маловат крючок. – Многоопытный Израиль Вейцер, покачал головой. – Нам бы что посерьёзнее. Девку там малолетнюю, или грехи какие вроде любви к порошку, или ещё что.

– Да нет на него ничего. – Павленко поморщился. – Либо прячет хорошо, либо действительно из комсомольцев. Хотя насчёт девок – слаб. Это факт. Иногда по две разом затаскивает к себе. А сами девчонки после болтают всякое… В общем выдумщик он тот ещё. Но с этой стороны не подъехать. – Кооператор тоже налил себе, и выпил единым взмахом словно водку, вздохнул и не глядя ни на кого добавил. – У меня это дело человек специальный копал. Да пока кроме некоторого беспорядка в финансах – ничего.

– А подсунуть ему кого? – Вейцер задумался. – Девочку молоденькую купить и ему подложить. Не будут же они сразу проверять сколько ей лет?

– Ну можно конечно. – Черкасов тоже задумался. – Да через неё угостить порошком. И вот это и будет крючок что надо.

– И не думай. – Вейцер тяжело вздохнул. – Кокс[4] конечно уже не поставляется в зубные кабинеты[5], но по заначкам у врачей его целой дивизии на три жизни хватит. А с порошка его целители враз снимут. Квартиры, машины, тут нам с государством не тягаться. У мальчика свой самолёт, огромная квартира в Москве, и ещё больше в Солнечном. Но может попробовать заинтересовать его деньгами? Они-то лишними не бывают. Предложить реализацию его идей с выплатой авторских да не копеек как государство платит, а щедрее. В общем так. – Он разлил коньяк всем присутствующим. – Ты Коля, продолжай историю с деньгами, да не скупись. А ты, Черкас, найди девочку. Чтобы свежая была как майская роза, да красавица. Лет четырнадцать, но выглядела хотя бы на восемнадцать. А я попробую через знакомых технарей подойти. Может что с этой стороны сработает.

К всеобщей славе Мечников относился с юмором. Ну, да, румяные комсомолки таскающие цветы на всяких собраниях, и торжественных мероприятиях, зыркающие взглядом словно мелкие воришки, жаркие московские красавицы, и полные непоказного достоинства балерины, всё это создавало вокруг совершенно фантастический водоворот, стоило ему попасть в места постоянного обитания этих ярких птиц. Хотя самому Мечникову было достаточно московских актрис, которые быстро поняли, что они для Александра не статусные безделушки на один вечер, а действительно подруги, с которыми он мог появиться на общественных мероприятиях, а кое с кем даже на приёмах у высшего руководства страны. А уж новость о том, что четыре постоянных подруги Мечникова получили ворох предложений от Мосфильма, и выбирают!!! роли, разметало последние крохи благоразумия в головах женской части театрального сообщества. Но Людмила Гурченко, Татьяна Шмыга, Нона Новосядлова, и Маргарита Терехова, зорко следили за тем, чтобы их благодетель и покровитель не слишком задерживался с очередной старлеткой, и перехватывали управление процессом, устраивая Александру «загрузочные» ночи, и показывая класс в разделе «постельная акробатика». Правда это касалось только актрис и всяческих творческих дам, но естественно никак не влияло на его встречи с представительницами других слоёв московского общества, от которых его оберегали другие подруги. И это всё было только на руку Мечникову, потому что таким образом происходила некая стихийная упорядоченность в круговороте дам, и отсечение изначально мутных вариантов, таких, например, как артистка цыганского театра Ромэн Алеся Светлова, известная своей трепетной и бескорыстной любовью к драгоценным камням и золоту или циркачка Варя Сабурова, не пропускавшая ни одного мужчины.

А покрывала и руководила этой странной дамской бандой Надежда Крупская, которая хоть и не рвалась в любовницы к Александру, но тем не менее зорко следила за тем, чтобы тот не переступал определённых границ, и временами мягко, но настойчиво объясняла Мечникову некоторые нюансы поведения в высшем эшелоне советской власти.

Несмотря на некоторую скандальность поведения, Мечникова почти не обсуждали, так как с замужними дамами он не связывался, а после первого десятка его похождения потеряли остроту, и перестали быть темой для разговоров. Зато от души хватало других тем.

Александру наперебой рассказывали какой он гениальный учёный, умелый организатор производства и друг всех физкультурников. Но может быть на двадцатипятилетнего парня всё это как-то влияло, но не на человека живущего третью жизнь, и прекрасно помнящего первые две. Поэтому на лесть он реагировал с умеренным отвращением, объясняя собеседнику, что подобное поведение никак не пристало советскому человеку. А тех, кто упорствовал, просто переставал замечать, словно они превращались в бесплотного призрака, и даже не подавал руки при встрече. И вот это было временами посильнее чем даже выговор по партийной линии. Выговор, что? Его снимут через год, а вот такой демарш со стороны столь значимого человека как министр СССР, да ещё и члена группы «Старых большевиков», мог обойтись и обходился очень болезненными последствиями. Так что после нескольких таких случаев, штатные лизоблюды успокоились и принялись искать более покладистых, и падких на лесть. Хотя попытки задурить и запудрить голову предпринимались регулярно. Но если с московской публикой всё было ясно, и их корыстные устремления читались Мечниковым в каждом жесте, то встречи с коллективами бывало нарушали спокойствие надолго, потому что какая-то истовая, и где-то даже фанатичная любовь некоторых девушек, порой вызывала желание немедленно залечь словно под обстрелом и вызвать артиллерийскую поддержку.