Татльзвум недоуменно глядел на старика. Гребень у Златкиных одноплеменников съехал, причем у всех разом! Симаргл, невразумительная псина с крыльями, изредка являющаяся в Змеевых Пещерах, повелел им убираться – и они покорно тащатся прочь, даже не пытаясь отстоять то, что считают своим?!

– Какого такого зверя? Это когда я захотел поглядеть, как вы, человечки, охотитесь? – вдруг сообразил он.

Староста аж рыкнул в ответ – не хуже змея. В глазах его читалось яростное желание обломать оглоблю об гостя, и только понимание немедленного возмездия заставляло его держаться.

– И вот из-за такой чешуйни вы шум подняли? – захохотал змей. Точно, в прошлый его прилет сыновья старосты, старшие братья его Златы, хоть и не хотели, а спорить не осмелились, повели крылатого гостя в лес. Тогда он окончательно убедился, что человечки – воистину ущербные умом создания. Ни чешуйчатой брони у них, ни когтей, ни крыльев, чтоб налететь на дичь сверху, – а они все едино лезут на зверя втрое крупнее их, тычут своими жалкими рогатинами. Безголовые! И опять-таки верно, пытались они тогда творить свои нелепые обряды – кланялись медвежьей туше, жгли мех. Понятно, он не позволил портить трофей, да и времени у него не было – в Тронной Пещере намечался прием, хотелось показать шкуру и повеселить приятелей рассказом о занятной человечьей охоте. – Собирай на стол, Златка! Переезд отменяется! – решительно объявил огненный, вытаскивая из-за пазухи флягу. Выносить человечью глупость без доброго глотка решительно невозможно. И он крепко приложился к фляжке.

Потянуло резким запахом нагретой смолы. На лице юного дракончика вдруг появилось несчастно-беспомощное выражение, какое бывает, когда твой идеал делает что-то вовсе не идеальное и ты не знаешь, как примирить это в душе своей.

– А без цього уж и никак? – кивая на фляжку, неодобрительно поджала губы красавица Злата.

– Поговори тут мне, женщина! – Татльзвум закрутил фляжку, глаза у него блестели. – Я не собираюсь летать за тобой невесть куда, поэтому и ты и твоя деревня останутся тут. – Он легко вскочил на крыльцо и, обхватив красотку одной рукой, прижал к себе.

– Крылатый господин! – пронзительно, как раненная птица, крикнул вслед старый волхв.

– Ну что вам еще? – Тат недовольно обернулся. – Разве я не решил все ваши трудности?

– Да какое там… – заорал обозленный батька Златы. Старый волхв легко, как ребенка, задвинул здоровенного мужика за спину:

– Крылатый господин! – подбирая слова аккуратно, как старый Грэйл Глаурунг, когда говорит с пребывающей во гневе Матерью-Владычицей, начал старый волхв. – Мы… никак не можем остаться. Для крылатых змеев гнев Великого Пса не много и значит, а людям в Ирии без Симаргловой милости никак. Кто урожай даст, рыбу в реку нагонит, дичь в лесу взять дозволит? Коли волей его пренебрежем – нам всем пропадать, хоть на старом месте, хоть на новом!

– Ты ж сам виноват, шо той Пес на нас ополчился! – из-за спины волхва гаркнул староста, за что немедленно получил пинок по ноге.

– Ежели господин сочувствует нашей беде, пусть нам перебраться поможет да место новое укажет под драконовым крылом… – возвысил голос волхв.

– Ты соображение потерял, человек? – не отпуская талии Златы, огненный медленно повернулся. – Я, крылатый змей, виноват перед… вами? – Татльзвум вдруг зло усмехнулся, презрительно глядя на людей сверху вниз.

– Господин мой, не надо! – испуганно вскрикнула Злата, обеими руками сжимая ладонь змея… и тот шумно выдохнул, так что у самых губ оранжево-желтым смерчем закружилось пламя.

– Повезло вам, что мне нравятся ваши девушки, – прижимая Злату крепче, процедил он. – С Симарглом я сам разберусь, а вы… кто хоть с места двинется, узнает гнев огня! Можете пока готовить обещанный праздник, – глумливо усмехнулся он. – В честь огненного змея, избавившего вас от опасности. Мы со Златкой еще спляшем вечерком. – И он втолкнул девушку в распахнутую дверь дома. – Ты что тут делаешь? – коротко рявкнул он на выглядывающего из окошка мальчишку. – А ну марш отсюда! Вон… братца моего развлеки, пока я занят! Давай-давай, пошевеливайся!

– И впрямь, шел бы ты, Гнат! – приникая к плечу дракона, томно проворковала Злата. – И Раду забери.

Нахмурившийся мальчишка вылез прямо в окно и вытащил за собой сперва новехонький лук, а только потом пухленькую маленькую девочку в голубом сарафанчике. Человечьи дети и юный змей подозрительно уставились друг на друга.

– Мне батька лук сладил, – наконец сообщил мальчишка. – А у тебя есть?

Дракончик только головой покачал, а девочка ехидно захихикала:

– У него нету лука, Гнатик! Его, мабуть, змеиный батька не дюже любит.

Дракончик насупился.

– Радка, помовч! – немедленно шикнул мальчишка. – Така маленька, а вже така змеюка! – извиняющимся тоном поведал он юному змею и тут же покраснел, сообразив, что тоже неловко вышло. Послышался звук спущенной тетивы и глухое «банг» – стрела во что-то воткнулась. – Дывы, як могу! – гордо заявил хлопец и тут же великодушно предложил: – Хочешь, тебя навчу?

– Хочу, – тихо ответил дракончик.

Татльзвум брезгливо поморщился. «Хочу»! Зачем крылатому змею ничтожная человеческая наука, если мальчишку вместе с его луком можно вспороть от живота до горла одним ударом когтей? Червяк мягкотелый его братец, никогда ему не стать настоящим драконом! Толчком ноги Татльзвум огненный захлопнул дверь. У него есть дела и поинтереснее, чем трехголовых драконят воспитывать! Он снова отхлебнул смолы из фляжки. По хате плыли умопомрачительные запахи. Тат растянулся на лавке, продолжая прихлебывать из фляжки и с удовольствием наблюдая, как золотоволосая красавица хлопочет у стола. Ему было хорошо и не было дела до всего, что осталось за дверью.