Шрифт:
Филипп крутнул своим единственным глазом… не поворачивая головы… этому… боковое зрение… долго его учили… Павсаний… как это он здесь оказался… как телохранители пропустили… а он же сам телохранитель…
Обычно после такого, когда оно уже произошло… этот… становился ему почему-то неприятен… Царь не стал поворачиваться… Он стоял спиной к Павсанию…
Нельзя стоять спиной к… тому, кто, возможно, опасен… этот… как его… опасен… ерунд… и он вдруг почувствовал…
Острое лезвие вошло, как в масло.
Ранее.
Александр стоял и о чем-то думал… нет, он не думал… ни о чем… его напряженный взгляд… в никуда… обычно проходили мимо… пугливо озираясь… с шелестом… сссын цццаря… сссын цццаря… сссын цццаря…
Этот… подошел и о чем-то стал жаловаться… он долго жаловался… кажется, на свою судьбу… что-то некрасивое… кажется, он услышал… Аттал… Клеопатра… мерзкие имена… A-а, и Филипп… он не обращал внимания на говорившего…
Всем отомстить – отцу, невесте, жениху.
Эринии сказали…
Стих из «Медеи» Эврипида… у Эврипида… Креонт, Креуса и Ясон, которым грозит отомстить Медея… Аттал, Клеопатра.
– Так я рассказываю… когда после нанесенного ему оскорбления, Павсаний встретил Александра и пожаловался ему на свою судьбу, тот ответил стихом из «Медеи»:
Всем отомстить – отцу, невесте, жениху.
– Ага!
– Я так и думал, что за этим убийством стоит Александр!
– Ну, по нашим сведениям… Когда Павсаний, потерпевший жестокую обиду из-за Аттала и Клеопатры, не нашел справедливости у Филиппа и убил его, то в этом преступлении больше всего обвиняют Олимпиас, утверждая, будто она подговорила и побудила к действию разъяренного молодого человека.
– Обвинение коснулось и Александра…
– Да. Темная история.
– Смотрите, Олимпиас уехала на родину в Эпир. Год спустя Филипп был убит, и она вернулась
– Тем не менее, разыскав участников заговора, Александр наказал их.
– Итак, двадцати лет от роду Александр получил царство, которому из-за сильной зависти и страшной ненависти соседей грозили со всех сторон.
Фивы
Я – царь.
В двадцать лет я… Александр… получил царство, которому из-за сильной зависти и страшной ненависти соседей грозят со всех сторон опасности.
Варварские племена хотят восстановить существовавшую у них царскую власть… не мою…
И Фивы… восставшие Фивы… сфинкс… Эдип… Лаий и Эдип… гнусная история… проклятый город…
Проклятому городу быть проклятым. Этот город не любят. Его окружает ненависть. И на его примере… а почему я должен жалеть… их ненавидят… фиванцы прокляты… значит… значит, такова воля богов и моя. Моя воля.
– Филипп, покорявший силой оружия, не успел принудить их смириться и покорно нести свое бремя. Филипп только перевернул и смешал все, оставив страну в великом разброде и волнении.
– Фивы – первые.
– Вовсе не следует вмешиваться в эти дела и прибегать там к насилию, а за Фивами…
– Афины… Спарта…
– Сама Спарта!
– А тут еще восставшие варвары!
– Их надо привести к покорности, но не обращаясь к жестоким мерам и стараясь пресекать попытки к перевороту в самом зародыше. Как-то так.
– Как так?
– Не знаю. Как-то…
– Я выслушал вас всех. Никто даже не упомянул о дерзости и неустрашимости… ладно… но я полагаю, что, прояви хоть малейшую уступчивость, и все враги тотчас набросятся на Македонию. Поэтому…
– Македонский ублюдок! Волнениям среди варваров и войнам в их землях он сразу же положил конец, быстро пройдя с войском вплоть до реки Истра, где в большой битве разбил царя трибаллов Сирма.