Колин был доволен такими новостями. Ему не хотелось, чтобы хищник-генерал получил хоть какую-то крупицу наследства Алесандры.

– Теперь Дрейсон перестанет волноваться, – заметил он, – поскольку деньгам наконец-то ничего не грозит в банке…

– Боже правый, Колин, неужели ты думаешь, что мать-настоятельница перешлет нам деньги?

– Я думал…

Е смех прервал его:

– Смешно! Отобрать денежки у генерала было вовсе не трудно, но пытаться заполучить их у матери-настоятельницы – вот уж напрасный труд.

– Почему? – спросил Колин, все еще ничего не понимая.

– Потому что она монахиня, – ответила Алесандра. – А невесты Христовы принимают подаяния – денежки. И никогда от них не отказываются. Если уж генерал не был большим препятствием для матери-настоятельницы, то ты, муженек, и подавно. Наверное, это Бог послал им мое наследство. Кроме того, я оформила на него дарственную. И в монастыре наверняка используют этот дар Божий во благо. Дрейсон покудахчет немножко, а потом забудет об этом.

Колин наклонился и поцеловал ее:

– Я люблю тебя, Алесандра.

Она как будто ждала момента его признания и тотчас же перешла в наступление:

– Возможно, ты и любишь меня немножко, но, конечно, не так, как Натан любит Сару.

Ее слова озадачили Колина. Он приподнялся на локте и заглянул ей в глаза. Алесандра не улыбалась, но почему-то избегала его взгляда. Похоже, эта малышка опять что-то замышляет.

– Как ты можешь так говорить?

Она не обратила внимания ни на его обиженный голос, ни на вопросительный взгляд.

– Я снова веду переговоры, – объяснила она.

– И чего же ты теперь хочешь? – Колину с трудом удалось сохранить серьезность. Ему снова хотелось рассмеяться,

– Вы с Натаном собирались воспользоваться наследством Сары, и я прошу, нет, я требую, чтобы ты взял точно такую же сумму из моего наследства. Это будет по справедливости, Колин.

– Алесандра…

– Мне не нравится, когда мной пренебрегают, муж мой.

– Пренебрегают? Господи, с чего это ты взяла?

– Мне сейчас очень хочется спать. Подумай о справедливости моей просьбы и дай мне знать об этом завтра. Доброй ночи, Колин.

Просьба? Он усмехнулся. Она просто-напросто требовала. Колин знал, что Алесандра уже все решила; знал он также и о ее непомерном упрямстве, идущем иногда даже себе во вред. Она не отступится. По ее тону Колин понимал, что задел ее за живое.

– Я подумаю об этом, – наконец пообещал он. Алесандра его не слышала – она уже крепко спала.

Колин задул свечи, обнял жену и через несколько минут тоже уснул.

Еще не все слуги отправились спать. Фланнеган находился внизу, наводя последний лоск. Он велел своей сестре вытереть пыль в гостиной, а теперь тщательно протирал упущенные ею места. Фланнеган был чрезвычайно старательным, к тому же стремился во всем достичь совершенства. Он боялся, что его сестры по неопытности поначалу будут допускать промахи в новой для них работе, и поэтому взял на себя труд все досконально проверять, как самый настоящий наставник.

Шел уже второй час ночи, когда он, наконец, навел полный блеск в гостиной и задул свечи. Фланнеган замешкался в прихожей и неожиданно услышал стук в парадную дверь.

Поскольку время было уже позднее, Фланнеган не спешил открывать двери. Выглянув в окно, он узнал друга своего хозяина и только тогда открыл запоры.

В дом ворвался Морган Аткинс. Не дав дворецкому вымолвить ни слова, Морган лихорадочно заговорил:

– Я знаю, уже поздно, но обстоятельства чрезвычайные, и мне необходимо безотлагательно увидеться с сэром Холбруком. Сэр Ричардс будет здесь через несколько минут.

– Но милорд уже в постели, – пробормотал Фланнеган.

– Разбуди его! – приказал Морган. Смягчившись, он добавил:

– У нас чрезвычайное происшествие. Колин захочет услышать о том, что произошло. И пожалуйста, не медли. Ричардс приедет с минуты на минуту!

Фланнеган не заставил себя ждать. Он опрометью устремился вверх по лестнице. Морган последовал за ним. Фланнеган подумал, что нежданный гость намерен остаться в кабинете. Он обернулся к нему, чтобы попросить посидеть в гостиной.

Внезапно в голове Фланнегана взорвалась ослепительная вспышка света. Боль была такой нестерпимой, что он даже не мог закричать, а не то что сопротивляться. Фланнеган провалился в темноту со вторым ударом, который пришелся ему на затылок.

Слуга упал навзничь, Морган подхватил его под мышки, опасаясь шума, и стащил дворецкого с лестницы. Все произошло без единого звука.

Морган долго стоял и смотрел на дворецкого, чтобы убедиться в надежности своих действий. Затем, удостоверившись, что слуга не скоро очнется и, таким образом, руки у него развязаны, продолжил свое черное дело.