Паша с командой Механоида во всю трудились над мегафонами.

— Дядь Петь, ну как дела идут?

— Да нормально идут, один собрали, вот второй собираем, а тебе сколько надо то?

— Да двух, пожалуй, и хватит. Ты главное магнитофон почини какой-нибудь в двух экземплярах и большего мне и не надо.

— Да этого говна навалом, вон Гришка притащил, чинит в свободное время, а потом за тушняк продает, бизнесмен хренов. Иди посмотри, если что приглянется, забирай.

— Дядь Петь, ну как так-то?

— Цыц! Нашелся тут спекулянт! Тебеж сказали для дела.

— Да Гриш не переживай, я поиграюсь и верну, только ты потом напиши, где ты взял некондиционные магнитофоны для починки.

— От Гришка дурак, говорил тебе молчи.

— Максим Алексеич, нашел, ей Богу нашел. Ничего не крал!

— Да шучу я, занимайся предпринимательством, но особо не наглей.

Услышав, что его разыграли, Гришка громко выдохнул и немного порозовел, а то стоял бледнее снега. В мастерской Гришки я обнаружил штук двадцать разношерстных магнитофонов разной степени разобранности.

— Максим Алексеич вам вот сюда, тут я донорством занимаюсь, из нескольких один собираю.

А чуть правее обнаружились пять рабочих экземпляров. Я выбрал себе два SHARPa, двухкасетник! Эх, был бы у меня такой в детстве, самым модным парнем на районе стал.

— Гриш, а кассеты есть?

— Конечно есть, вот Сектор Газа, Красная плесень…

— Из колхозной молодежи, панковал один лишь я? Гриш, я тебя не о музыке спрашиваю, есть кассеты какие не жалко? Мне две нужно для записи голосового сообщения.

— Найдем.

Гриша зарылся в картонный коробок со всяким хламом и протянул мне две кассеты «бутырки», такое и затереть не жалко. И тут заголосила рация:

«Максим Алексеич?»

— Слушаю вас Иван Фёдорович.

«Клиенты готовы, приезжайте послушать пенье соловья, даже двух.»

— А чего это так быстро? Нас вон как раскатывал, а эти уже раскололись? Не порядок. Поработай над ними еще пока не приеду, но до смерти не замордуй, а то знаю я тебя.

«Максим Алексеич, ты ж сказал, что без обид?»

— Да я так, для проформы, обид никаких. Всё, жди, выезжаю. До связи. — я вырубил рацию и обратился к Грише — Гриш, парт задание тебе, я сейчас текст надиктую, а ты с одной кассеты на другую в круг запиши сообщение моё, ладно? Дело долгое, но важное.

— Конечно сделаем.

Мы включили запись на магнитофонах, и я начал надиктовывать то, что лилось само собой из души. После чего покинул конструкторское бюро и отправился к Ивану Федоровичу.

— Тук-тук, Иван Фёдорович, у вас занято? Ну я в коридоре подожду тогда, хорошо?

Пленники заорали в один голос и как только не называли и миленьким и спасителем, и Христом клялись, что не виновны ни в чем, ммм услада для моих ушей. Даже умоляли не уходить. Когда гомон надоел, Иван грозно зыркнул на пленников, и они тут же умолкли, съежившись в неестественных позах. Фу, позорище, их даже за руки не подвешивали, просто к батарее приковали.

— Вань, ты чё этому пузырю ухо отрезал? Ну ёмаё, яж просил.

— Просил не убивать, вот, живые. А ухо этож хрящ, нахрен он ему нужен? За то вон как быстро запели. Они правда всё выложили что знали после первого удара, ссыкуны — Иван с отвращением сплюнул на пол — ну а еще через час даже я поверил, что мне говорят правду.

— А нам ты и за несколько дней не поверил, видимо мы неубедительно рассказывали, ну да ладно, спасибо хоть уши не отрезал.

— Максим Алексеич, ну ёмаё ты мне вон тоже оставил наследие. — Иван показал палец, за который я когда-то его укусил, уродливый шрам бугрился и плоть как-то коряво заросла, было ощущение что куска мяса там до сих пор не хватает — после тебя загноение пошло, чуть руки не лишился.

— А это у меня скилл яда прокачан до капа, будешь знать как ассасинов в плен брать.

— Чего?

— Да ни чего, понял, буду зубы почаще чистить, а то глядишь еще притравлю кого ненароком. Ну-таки зачем мы тут собрались?

— Пойте пташки, не стыдитесь — Иван махнул рукой разрешая депутатам заговорить.

— Максим Алексеич! Родненький! Нас заставили! У него наши семьи в заложниках! Жена моя, дети!

— Клюев, чтож ты паскуда врешь мне? У тебяж даже кольца на пальце нет, какая жена?

— Эээ, гражданская! Гражданская жена!

— А дети от гражданской жены?