– Я сама виновата, - сказала Анжелка, - надо было обговорить детали, только и всего. Я слышала, дядя Володечка, вас оштрафовали, - она протянула ему две сотенные купюры, - вот, хочу войти в долю, потому как из-за меня.

Владимир Николаевич удивленно взглянул на доллары и на Анжелку.

– Спрячь, - буркнул он.
– Оштрафовали меня по делу, сам виноват. Это все Леня Голубков, будь он неладен... За всю службу такого прокола не было...

– А еще у нас новые инструкции, - добавил он, взглянув на сидящую напротив Анжелку, - докладывать о твоих непосредственных и телефонных контактах с Тимофеем Михайловичем. Я сказал, что вынужден буду поставить тебя в известность. Вере Степановне это не понравилось. Она даже сказала, что найдет кого-нибудь посговорчивее.

Анжелка смотрела на бокал с темно-прозрачным вишневым соком и видела маленькую девочку, почти Дюймовочку, плавающую по горло в багровой жидкости.

– У тебя хорошая выдержка, Анжелка, - похвалил Владимир Николаевич.

– Я вот что думаю, дядя Володечка, - сказала она.
– Телохранитель мне нужен, а охранник - нет. То есть или вы, или никто, вот что я хотела сказать. Как-никак я совершеннолетняя, охранять меня без моего согласия невозможно... Дымшиц прав, она съезжает с катушек.

– Без комментариев, - майор поднял руки, заслоняясь ладонями от крамолы.

– Вот наши планы, - сказала Анжелка.
– Гоним квартиру на Патриарших, чтоб через неделю, максимум две закончить. Если не хватит рук - потихоньку, без рекламы перекидываем людей с Чистого. Потому что очень возможно, что через недельку-другую меня погонят на вольное поселение. Или я сама погонюсь...

Владимир Николаевич кивнул, легко по-военному встал и прошелся туда-сюда в прихожую и обратно.

– Я готов, - напомнил он.

– А я даже не знаю, - призналась Анжелка, отодвигая от себя пустой бокал из-под сока...

Следующие три недели они в пене и мыле заканчивали ремонты. Владимира Николаевича удалось отстоять, но черная кошка уже пробежала между Анжелкой и мамой - если раньше она была за мамой, как за стеной, в мертвой зоне, то теперь удушливая ненависть Веры Степановны к миру надвинулась и опаляла, как дыхание Змея-Горыныча. Она ежевечерне придирчиво проверяла счета и комментировала их сплошь нецензурными выражениями. Хорошо еще, что основные расходы проходили по Чистому - будущей квартире Веры Степановны; однако все, что она имела сообщить дочери по поводу итальянской мебели, наборного дубового паркета, французского камина и прочих замечательных, но неслыханно расточительных приобретений, так и повисало на них невидимыми, но очевидными для Анжелки мочалами, жирной невидимой миру копотью, застившей радость строительства новой жизни.

К концу двадцатых чисел квартирку на Бронной вымыли, выскребли, положили ковры и пригласили Веру Степановну для инспекции. Она прикатила на новом черном "мерседесе" с мигалкой, похожем на огромного бронированного таракана, оставила охрану внизу и самолично, ножками поднялась на второй этаж, ругая на ходу дерьмом собачьим то ли узковатые для нее марши, то ли общую бетонно-кирпичную сирость номенклатурной застройки. Анжелка с Владимиром Николаевичем встречали ее в дверях.

– Ну-ка закройтесь, дайте взглянуть снаружи, - отдуваясь, скомандовала Вера Степановна, покорябала ногтем добротную кожаную обшивку стальной двери, потом позвонила.

– Можно открывать?
– спросила, открывая, Анжелка; Вера Степановна сверкнула глазами, но промолчала. Молча огляделась в прихожей и молча обошла всю квартиру, по ходу осмотра заметно светлея лицом. Правду сказать, такого жилья она не ожидала увидеть: квартирка оказалась легкой, просторной, уютно скомпонованной и необыкновенно тщательно проработанной именно в деталях, чего от русских работяг добиться всего труднее. Проглядывала сама Анжелка, ее въедливая скрупулезность, а еще больше - педантичный Владимир Николаевич. Кухня и спаленка выходили во двор, но недостатка света не чувствовалось, напротив - они выигрывали в уюте за счет грамотных, достаточно неожиданных цветовых сочетаний. Чего-то Вера Степановна по необразованности своей могла упустить, но чувствовать она чувствовала, да и поднаторела в ремонтах за последние годы. В особенности ей понравилась спаленка, по-девичьи веселая и уютная - может быть, девичеством и понравилась. Слева от входа стоял притопленный в нишу платяной шкаф, далее нечто вроде комода для белья и туалетный столик с мраморной, цвета рафинада столешницей; справа от окна тумбочка с лампой, кровать с высокими резными спинками, посередине - круглый индийский пуф. Все это здорово и непонятно как сочеталось с легкими ярко-оранжевыми шторами, завязанными узлами, цветочными сиренево-розовыми с позолотой обоями, персидским ковром и лампой под матерчатым, с бахромой абажуром. Большая сдвоенная гостиная показалась Вере Степановне пустоватой: буфет в две трети торцевой стены, мускулистый кожаный диван цвета кофе с молоком, к нему два кресла, пуфик да столик - вот и вся обстановочка, не считая огромного серо-голубого ковра, мощного музыкального центра и пруда за всеми за четырьмя окнами. Веру Степановну заинтересовали стены; Анжелка с гордостью пояснила, что их шлифовали до матового блеска шпаклевки, потом покрасили в белый цвет - не понравилось - напылили по белому золотую крошку, и получился такой вот светло-коричневый крап, теплый песчаник; тут еще будут шторы, портьеры из золотистого шелка, лампы, какие-нибудь картины с чем-нибудь красным или оранжевым - ну, и телик с видюшником, это само собой.

В ванной, как и следовало ожидать, Анжелка не стала себя щемить и оборудовала натуральный храм гигиены. Золоченые шаровые краны сверкали, как лампады в святилище; огромная ванна, окольцованная цельной мраморной рамой, смотрелась величественным алтарем и даже у Веры Степановны вызвала нечаянный приступ почтительности.

– Недурственно, - подытожила она, закончив обход; они присели в гостиной, а дядя Володя на кухне мыл стаканы, оставшиеся от строителей, и открывал шампанское.
– Дорого, чисто, пусто. У меня тоже так будет?

– Да ты что!.. У тебя в сто раз лучше, вот увидишь...

– Увижу, - согласилась Вера Степановна.
– Когда?

Анжелка подумала и сказала, что еще две недели.

– Ну-ну, - Вера Степановна кивнула и еще раз осмотрелась вокруг. Неплохо, неплохо... Он что, с палкой над ними стоял?

– В общем, почти что, - Анжелка хмыкнула.
– Он такой - требовательный.

– Ну, а переезжать когда будешь? Небось не терпится обновить ванну? Или уже "плавали - знаем"?

– Я так думала - переезды потом, одновременно, когда твою квартиру закончим.