Богомолова задумалась.

– Нет, лес и поле не годятся, - сказала она.
– На открытом пространстве пуля летит далеко и может случайно зацепить человека, которого мы даже не заметили. Представьте себе, вдруг какой-нибудь мальчишка спрячется в кустах, чтобы понаблюдать?

– Но мы можем выйти в чистое поле.

– Нет, не можем, - сказала Богомолова.
– Я ведь говорила вам, что у меня что-то с головой. Так вот, у меня боязнь выйти из города. Я всю жизнь прожила в городе и когда я выхожу за городскую черту, мне становится плохо и я теряю сознание. Увы, для меня нет никаких чистых полей. А закрытые помещения тоже не годятся. Ведь нам нужны тридцать свободных шагов, да ещё и место для зрителей. А снять большой зал стоит очень дорого, наших с вами денег не хватит.

– Вы никогда не видели поля или леса?

– Мне о них рассказывала мама. Она была очень красивая, состояла из восьми тысяч металлических члеников, каждый размером с эту пуговицу. Нет, с вот эту, перламутровую. Но с годами она начала бояться открытых пространств и жила в водопроводных трубах. В трубах ей было плохо, там осаждались всякие соли. А когда она высовывала членики сквозь краны, люди пугались. Папа пыпался выносить её на природу, но она уже совсем отвыкла и не могла. Ее страх передался мне.

– С этим ничего нельзя поделать?

– Ничего. Но я сильная женщина и умею переносить удары судьбы. Дуэль все равно состоится.

– Тогда что вы предлагаете?

– Я предлагаю найти спокойное место - так, чтобы с одной стороны была глухая стена, и с другой стороны глухая стена. Зрители смогут стать сбоку. Если в стене останется выщербина, оставшийся вживых должен пообещать её заштукатурить. Нам нужно просто походить по городу и найти такое место.

– А, может быть, подойдет какой-нибудь парк? В парке вы себя хорошо чувствуете?

– Я об этом не подумала. Конечно, парк лучше всего.

– А если пуля вас не убьет?
– задумался Капитанов.

– Убьет, я проверяла.

Капитанов не стал уточнять.

Весь остаток дня они ходили по городским паркам, но ранней весной люди тянутся к природе и в городских парках было ещё больше народу, чем на городских улицах. Самым малолюдным оказался Пионерский парк. Но и там средняя плотность гуляющих была примерно полтора человека на квадрат со стороной десять метров. Уже под вечер они остановились у ограды, за которой виднелись роскошные старые деревья.

– Может быть здесь?
– спросил Капитанов, который так устал от поисков, что едва поборол желание сесть на пустую мусорную урну.
– Смотрите, какое тихое и приятное место.

– Это лечебница лдя душевнобольных, - ответила Богомолова.
– Вы что, хотите стреляться в сумасшедшем доме?

– А какая разница?

– Действительно, никакой. Нам нужно осмотреть это место.

– Сейчас?

– Нет, сейчас вы слишком устали и я не хочу злоупотреблять вашей дружбой. Давайте придем сюда завтра, с утра. А сегодня я приглашаю вас ко мне выпить чаю. Если хотите, то можете даже переночевать у меня. Видите, как я вам доверяю. Но я заранее предупреждаю, что питаю к вам только дружеские чувства. Я не хочу, чтобы возникли недоразумения. Простите, но если бы я не сказала этого, то поставила бы вас в неловкое положения. Я бы никогда себе этого не простила.

Около десяти вечера они выпили чай и закусили его слоеным пирогом. Колобок был совсем ручным и все норовил запрыгнуть на колени.

– Он совсем не отличает своих от посторонних?
– спросил Капитанов.

– Я его так воспитала. Он понимает, что рычать на человека невежливо. Он ещё может погнаться за кошкой, но к человеку он питает лишь любовь.

– А если этот человек негодяй?

– Негодяй тоже нуждается в любви. Если я не могу любить его, то пусть это сделает хотя бы моя собака.

– А почему он так не любит ценники?

– Однажды он видел, как продавали щенка. На шее у щенка висел ценник, представляете, какая подлость?

Капитанов не поверил обьяснению, но больше вопросов не задавал.

Часов до двух или до трех ночи они проговорили, обсуждая самые отвлеченные понятия, и иногда забираясь в такие дебри отвлеченности, что не хватало существительных и прилагательных, потом начинали вымирать глаголы и местоимения. Дольше всех держались междометия. Как оказалось, междометия могли передавать любой отвлеченный смысл. Собачка Колобок водила головой и глядела на того из людей, который в данный момент выражал междометиями глубокую мысль. Так как собачка Колобок понимала междометия лучше остальных частей речи, ей тоже удавалось проникнуть в глубину мысли и она поражалась силе человеческого ума. В моменты особенного восхищения она тихо повизгивала.

Рано утором, часов около семи, они вошли в лечебницу для душевнобольных. Походили, вышли сквозь пролом в стене и уселись на скамейке.

– Ну как?
– спросил Капитанов.

– Я думаю, подойдет. Давайте назначим дуэль на завтра, на одиннадцать тридцать. В одиннадцать у сумасшедших заканчивается вторая смена завтрака и начинается уборка комнат. На территории никого не будет. Наши выстрелы будут вполне безопасны. Я сегодня позвоню в газеты и приглашу корреспондентов. Этим займусь прямо сейчас. А вечером буду готовить речь.