Он отрывается от меня и басит на ухо:

– Потом ко мне? Я хочу.

Облизываю губы и киваю. Он прижимается к моему лбу своим. Музыка, крики и прочий шум становятся второстепенными, как и окружающие люди. Воздух вокруг насыщается нашим электричеством. Необходим полный контакт. Оголенный. На максимум. Чтобы взорвалось.

Матвей набрасывается на мой рот и целует. Жадно, глубоко. Мы сосемся у его машины на парковке клуба у всех на глазах. Уж не знаю, что со мной не так, то происходящее лихорадит и возбуждает. Хочу еще.

Если бы меня сейчас видел отец, он бы пошел за ремнем. Но он не видит, и не знает, где я. Эти мысли рождают улыбку.

– А вот и я–я–я! – раздается веселый голос Захара. – А у нас тут порносцена, достаю камеру!

И он действительно наводит на нас телефон! Я вцепляюсь в футболку Матвея и пытаюсь оттолкнуть, но тот не поддается. Я пытаюсь сжать губы, мычу, но Дому мои усилия по боку. Он силком целует на бис, наконец, ломая сопротивление и заканчивая на высокой ноте, теперь уже взаимно обнимая.

Отрывается от моего рта. Полностью серьезный. В его глазах прямой вопрос. В моих – обещание. Голос Захара рядом рушит момент:

– Снято!

Придурок. Матвей закатывает глаза. Захар тем временем протягивает руку, Дом ее с хлопком пожимает и широко улыбается. Закончив с бро, Захар приобнимает меня за талию чуть сильнее, следовало бы. Приподнимает на секунду от земли и клюет в щеку. По запаху я мгновенно понимаю, что он бухой. В хлам. Морщусь. Ну какие с ним таким могут быть дела?!

– Привет, Юлек, это тебе, – Захар протягивает пластиковый стакан и добавляет заговорщически: – Там обалденный коктейль. Бармен яйцами поклялся, что тебе понравится.

– Весьма самонадеянно с его стороны, – вздергиваю бровь.

Подношу к носу, нюхаю. Алкоголь. Что еще он мог притащить?

– Прости, солнце. Я требовал разрешить вытащить его в красивом бокале, но эти суки ни в какую! Стекло нельзя выносить из клуба хоть расшибись. Ради тебя я готов был купить этот сраный бокал, но увы.

– Спасибо, меня устраивает в пластике, – натянуто улыбаюсь я. Принимать незакрытую бутылку воды из его рук опасно, что уж говорить об алкоголе.

– Мы спешим, – перебивает Матвей. – Давай серьезнее.

Захар слушается и делает знак головой, дескать, отойдем.

– Я с вами, – говорю строго.

– Юль... Давай как договаривались.

– Солнце, – морщится Захар. – Я на пять сек Матвея украду, оки? Это мое личное дело, не хочу палиться. Подождешь? – умоляющее брови сводит.

Матвей протягивает ключи.

– Рай, посидишь в машине? Я правда быстро.

– Уговорили. – Я беру ключи, бросаю взгляд на ребят и салютую стаканом. – Мне весело.

Матвей с Захаром идут в сторону, а я подношу коктейль к носу. Пахнет апельсинчиком. Делаю глоток и качаю головой. А вообще–то сладенько. Может, бармен и останется сегодня при яйцах.

Еще один глоток для храбрости побольше и подхожу к девчонкам, которые учатся вместе Матвеем и Захаром. Со своими одногруппниками мне было бы значительно комфортнее, но что уж. Говорю:

– Привет! Соня, у тебя день рождения? Поздравляю! Матвей, как обычно, не предупредил заранее.

Глава 16

Я как раз в красках рассказываю девчонкам, как мы с Матвеем ездили в Новосибирск на концерт его любимой рок–группы, после которого я на сутки оглохла, как тот подлетает и обнимает со спины. Следом подхватывает на руки и кружит!

– Ай! – пищу я, поначалу перепугавшись, что это кто–то другой. Потом с облегчением выдыхаю.

– Эта леди моя. Сори, забираю, – ставит перед фактом Матвея.

У него завидное настроение. Уж не знаю, о чем они там с Захаром говорили, но вернулся он радостный и веселый. От зависти губу прикусываю. Потому что раньше он такой счастливый был только рядом со мной! А сейчас по большей части молчит.

С трудом сдерживаю на языке злые гейские шуточки, которые Дом терпеть не может, и которые так и просятся на волю.

Да и что там вообще за дела такие? Остается надеяться, что они действительно касаются только Захара, и на нас никак не могут повлиять.