Каково было мое удивление, когда туда же начал ходить этот конопатый придурок из универа. Что, для мажора не нашлось спортклуба получше? Потом выяснилось, что он его еще и купил! Что меня выбесило окончательно.

Захар оказался безбашенным, он словно боли не чувствовал, что меня лишь сильнее подстегнуло. Мы начали соревноваться и упахивать друг друга на ринге.

А потом как–то раз у меня случилась очередная стычка с этими упырями. Богдан всегда нападал минимум втроем. Захар ехал на тачке мимо и зачем–то остановился. Вмешался, поддержал. Тоже отхватил, но вдвоем мы их ушатали.

В тот вечер я отобрал свой кулон и отвел душу. Отомстил за всё. Больше меня не цепляли. После боя мы с Захаром напились в хлам в каком–то дешевом баре и я вдруг рассказал и про кулон, и про побои, в которых признаваться стремно. Захар ответил запросто:

– Меня всю жизнь пиздил старший брат да так, что перед глазами темнело. Думаешь, я просто так дурачок?

Он покрутил у виска.

– Бошка постоянно болит, уж не знаю, связано или нет. Называл рыжей мразью, а мать мою рыжей шлюхой. – Он улыбнулся и загадочно добавил: – Больше не будет. А спорт–клуб... – отмахнулся. – Похвастался отцу успехами на ринге, он купил мне клуб и велел — играться. Блть, фиг знает, что мне с ним делать. Но не возвращать же.

– Это круто. Честно. В голове не укладывается: свой собственный спортзал!

– Подозреваю, папашу злило, что я ходил в его клуб и мешал там клеить шлюх.

Мы заказали еще выпить.

Кулон я Юле, разумеется, не вернул. Целый год тварь конченная его на шее носила, Юля больше к нему не притронется. Но и выбросить почему–то рука не поднялась. Пока не решил, что делать. Так и валяется. А Юле я что получше потом куплю, как появится возможность.

Я паркую машину у дешевой СТОшки. Выхожу на улицу и иду к гаражу. Захар не отстает, тормозит со шлейфом. Позер.

– Говорил же, раньше привезут, – говорит, догоняя.

– Думаешь, боялись, что соскочим?

Пожимает плечами. Мы пожимаем механикам руки, перекидываемся парой слов и подходим к тачке. Переглядываемся. Стаскиваем брезент и глаза округляем. Захар не удерживается и просто орет:

– Ни хрена себе! Да она лучше чем на фото!

– Инджой, блть, – говорю в некотором ступоре. – Вау.

Некоторое время мы бегаем вокруг, рассматриваем, изучаем. Потом Захар протягивает сигарету. Благодарю кивком и достаю из кармана спички. Прикуриваю. Он тоже. Стоим, размышляем. Я говорю:

– Как он так–то? Лошара.

– Ага. До слез.

Мы оба смотрит на битый «Форд Мустанг» кабриолет. В идеальном состоянии, если не считать смятого переда.

– Починим, покрасим, будет как новенький, – говорит Захар. – Покатаемся, а потом еще и пол–ляма поднимем.

– Тихо ты, – обрываю. Механики могут услышать и подохренеть. Им–то процент достанется значительно меньше. У самого аж мурашки по телу, клянусь. Будущее играет яркими красками. – Всё круто. Но одна беда.

– Что еще?

– Продавать жалко.

Захар ржет, запрокинув голову. И отмахивается:

– Тут как с телками. Жалеть нельзя: каждая новая лучше предыдущей.

– С удовольствием посмотрю, как тебя скрутит какая–нибудь.

– Годам к шестидесяти. Двадцатилетняя сиськастая девственница. Ну что, отмечаем?

– Если только быстро.

Обещал Юле, что не буду задерживаться. Она–то дома в кровати с книжкой, нехорошо выйдет.

Глава 19

Юля

Мы с Любой выходили из универа, размышляя, чем займемся вечером, как мой сотовый завибрировал. Ева.

– Да?

– Юля, выручай. Труба полная! – затараторила начальница. – Таня заболела, Егор недоступен, Марина уже загружена до предела. Больше некому.

– Ева, так уже времени сколько! Я не могу, сказала же.

– Плачу в полтора раза больше.

Аж ногой топаю от раздражения.

– Ев, блин! А завтра ты нам с Матвеем не хочешь заплатить по новому тарифу? Я же предупреждала, что никак. У меня потом проблемы будут.

– Пожалуйста! Я буду твоей должницей. Юлечка!

Я вздохнула.

– А какие костюмы?

– Амонг ас.

Там лицо закрыто. Бросила растерянный взгляд на Любашу, та подняла руки и истошно покачала головой, дескать, даже не проси. Я закивала, как бы говоря: «Придется». Она прошептала: «Ни за что».

И вот в начале девятого мы стоим на улице. Теплый сентябрьский воздух приятно окутывает, моя косуха расстегнута, а шарф зажат в руке. Ветра нет, поразительно–теплая осень. И всё же отчего–то хочется поежиться.

– Можешь ехать, всё нормально, – тороплю я, взглянув на часы, а потом опасливо по сторонам. – У тебя, наверное, есть планы на пятницу. Мы и так задержались.