Костя демонстративно пристегивается, начинает креститься. Папа смеется. Я тоже. Наконец, нажимаю на кнопку и завожу двигатель.

Дорога не такая уж и дальняя, но мы успеваем постоять во всех пробках по пути. Слушаем музыку, болтаем об универе, работе. Я жалуюсь, как ужасно жарко в этом костюме амонг ас, а родственники именинницы еще и продлили время. Переработка оплачивается по двойному тарифу, как тут устоишь.

– Я так понимаю, за ногти и волосы в этом месяце ты платишь со своих? – концентрирует внимание на главном отец.

– Блин! – сокрушаюсь я. – Выходит, что так. И кто меня тянул за язык?!

– А ты, Костя, на что потратишь заработанные деньги? – спрашивает отец, обернувшись.

Костя бросает взгляд в зеркало, наши глаза вновь встречаются. И я поспешно перевожу их на дорогу. У меня есть Матвей, мне нужно вести себя строже, а то беду накликаю. Любую симпатию следует рубить на корню.

– Я коплю, – отвечает Костя.

– На что, если не секрет?

– Хочу татуировку сделать.

– А, – тут же отзывается отец. И добавляет участливо: – На пояснице?

Я глаза округляю и бросаю укоризненный взгляд в сторону отца. Головой качаю. Сопротивление бессмысленно и бесполезно, мой отец — закоренелый троль, пора с этими примириться. И если Матвей давал ему отпор, то Костя... бедный. Он краснеет на глазах.

– Что? – переспрашивает. – Почему на пояснице? На руке.

– А, на руке. Понятно.

– Хм.

Костя напряженно молчит, не понимая, над ним издеваются и выставляют геем или отец просто ляпнул. Тон попробуй еще просеки чужому человеку! Я сжимаю губы, и вновь качаю головой.

Наконец, мы подъезжаем к нужному подъезду.

– На месте! – объявляю громко, стараясь сгладить ситуацию. – Хорошего вечера! И не забудьте поставить пять звезд в приложении.

Костя отвечает смешком.

– Непременно. Спасибо большое. И вам хорошего. Отличная тачка.

Он вновь пожимает руку отцу, кивает мне и выходит из машины. Я делаю вдох–выдох и давлю на газ.

– Скромный парень, – дает характеристику отец. – Стеснительный. Мне понравился.

– Папа, ни слова. Я тебя прошу, ни слова Матвею. Что бы ни случилось, он не должен знать.

– Это еще почему? – удивляется отец. – Что такого случилось–то?

Былые легкость и задор вмиг улетучиваются. Дура я! Теперь надо самой обо всем Матвею рассказывать. Как он это воспримет? Опять поругаемся! Паника сжимает горло.

Только не плакать. Не плакать!

Увидев, что я не разделяю веселья, отец тоже серьезнеет.

– Юль, вот поэтому Матвей мне и не нравится. Ты его боишься.

– Не боюсь. Просто не хочу ссориться. Зачем давать лишние поводы?

– Ты с ним ведешь себя не так, как чувствуешь и хочешь. Ты притворяешься. Представь, если бы мама боялась мне о чем–то рассказать?

– Ладно, проехали. Просто ничего ему не говори, хорошо? Пожалуйста. Я сама разберусь.

Отец размышляет, затем возвращается к шуточному тону:

– Что мне за это будет?

– Папа! – укоряю его, тоже улыбнувшись. Кажется, на этот раз пронесло. Отец в слишком хорошем настроении, чтобы портить мне жизнь.

Мы препираемся еще некоторое время, в итоге я обещаю в обмен на молчание до осени гладить рубашки, в глубине души радуясь, что в этот раз ночевка у Матвея прошла вроде как... на замеченной. Возможно, если так пойдет и дальше, я смогу больше времени проводить с Домом, что пойдет нам обоим на пользу. Правда у меня... боже, сколько у меня учебы! Ничего не успеваю.

Мы приезжаем в свой район, я прошу папу припарковаться, потому что во дворе яблоку негде упасть, а машину оставить так и вообще без шансов. Выхожу из «Черри» и смотрю в телефон — там несколько сообщений от Матвея.

Спрашивает, как у меня дела. Пишет, что соскучился. Улыбаюсь.

«Всё хорошо, да. К лабе готовлюсь весь вечер. О, прости, мне Люба звонит», – допечатываю и отправляю, после чего принимаю вызов от подруги.

– Да, Любаш?

– Юль, ты дома? – голос звучит взволнованно.

Тут же напрягаюсь.

– Да, дома, конечно.

– Можем поговорить? Я бы приехала на полчасика.

– Конечно, приезжай! Вместе позанимаемся. Так а что случилось?

– Дура я! Вот что случилось. Непроходимая идиотка.

– Конкретнее.

– Видела его с женой. Снова.

Глава 20

Время летит, в будничной суматохе недели незаметно сменяют друг друга. Теплый сентябрь остается позади, мы внезапно оказываемся в середине пасмурного октября. А у меня всё по–прежнему. Учеба, робота, Матвей...