Пробиться к бару на первом этаже нереально, поэтому мы поднимаемся на второй. Минуту вглядываемся в ценники, после чего вскладчину покупаем одну бутылку воды и просим два стакана. Разливаем, жадно пьем.

Это не так прекрасно, как постэкстазной глоток, но тоже вполне ничего.

Матвей.

Головой качаю. Везде он один.

– Идем на танцпол? – канючит Любаша. – Хотя бы ненадолго! Я обожаю эту песню.

Нехотя киваю. Сейчас, огляжусь только. Спрыгиваю с высокого стула, подхожу к бортику и смотрю вниз на танцующих людей. Очерчиваю глазами тех, кто сидит у бара внизу. А потом прищуриваюсь, разглядев знакомое лицо. Да нет, быть не может.

Привстаю на цыпочки и вытягиваю шею... Ого! Какие люди! Захар. Он что–то рассказывает, активно жестикулируя и хохоча. Пьяный, как и каждый раз, когда я его вижу.

– Погоди, Любаш, – кричу я, сделав знак рукой.

Подпрыгиваю на месте несколько раз, а затем застываю как вкопанная.

– Что случилось? – подбегает подруга. Прослеживает мой взгляд.

– Там Матвей! – кричу я.

– Кто?! – не понимает она.

– Мой Матвей!! – указываю пальцем.

– Ты уверена?

Еще бы! Этого парня я узнаю всегда и при любых обстоятельствах.

Мы с Любашей смотрим друг на друга. Потом, не сговариваясь, бежим к лестнице. Протискиваемся сквозь толпу людей. Вину и стыд как ветром сдувает. Значит, он учится и работает? Так занят, что нет времени поддержать меня после самого страшного позора десятилетия?

Что он вообще здесь делает? В «Лето» ведь так дорого! И девчонок, как с картинки, толпы! И вообще!

Когда мы подходим к бару, обнаруживается, что Захар с Матвеем уже ушли. Я сжимаю кулаки и спешу в сторону выхода. Уж не знаю, дело в моих глазах, метающих молнии, решительной походе или волнам негатива, что исходят в стороны, но в этот раз народ как–то сам расступается перед фурией. И я несусь вперед.

Минуя гардероб, где ждет шерстяное пальто, и вылетаю на улицу. Будто знаю, в какую сторону смотреть и замечаю его моментально. Вот с первой секундочки.

Примерно метрах в десяти от клуба стоят Матвей, Захар, какая–то девица и еще пара ребят. Из их ртов исходит горячий пар.

Я прищуриваюсь и понимаю, что это не пар вовсе. Дым. Все пятеро курят. И Матвей в том числе.

Холода не ощущаю. Разве что внутри где–то. Стою и смотрю на любовь своей жизни. И дело не в сигарете вовсе, хотя тут он тоже лгал мне. Я ведь много раз чувствовала запах никотина, Матвей заверял, что стоял рядом с ребятами. Курит и курит, дело не в этом.

Он сам другой. И всё в нем другое. Я не помню эту одежду, он покупал ее без меня, хотя мы всегда, боже мой, мы всегда ходили в торговый центр вместе! Не с бабулей же ему шоппинг устраивать, а одному скучно.

Эти вещи я вижу впервые.

И мимика у него какая–то другая, и смех — искренний, громкий. Он думает, наверное, что я дома сплю. Я написала, что хочу его, а он остался с ними.

Мои глаза наполняются слезами.

И я поняла, как права была еще недавно. Я поцеловалась с другим, а он в это время веселится с друзьями. И нам обоим было хорошо.

Очень хорошо.

Матвей подносит сигарету к губам, затягивается. А я вытираю щеки. Не собираюсь плакать, мне же хорошо. Мне нормально. Я всегда знала, что так будет.

Вытираю щеки, а потом область под глазами. Моргаю.

Что же так больно–то становится. Отчего меня трясет? Наверное, всё же от холода. Октябрь в Сибири лютый.

Я делаю вдох–выдох и подхожу к компании.

– Привет! – говорю громко. Выходит слегка нервозно, так как зуб на зуб не попадает. Смотрю на Матвея. – А можно и мне сигарету?

Тот застывает. Пялится на меня. Моргает. Потом сразу хмурится. Недоволен, зол. Его бесит, что я приперлась, когда он не звал.

Ты прав, Матвей, лучше бы я танцевала с Костей. Он таскался на все репетиции, он был рядом на сцене и утешал после. У него нашлось время.

– А вот и Юля! – радостно кричит Захар. Достает пачку.

Матвей переводит взгляд на дружбана. Тот осекается. Прячет обратно в карман.

– Я понятия не имею, откуда ты взялась. Пошли, ребята, пусть–ка эти двое поговорят.

– Не уходите. Раз курить мне не разрешают, я вернусь в клуб. Потанцую. Была рада увидеться, – бросаю слова в воздух, ни на кого не глядя.

Разворачиваюсь и иду к крыльцу. Охранник отступает, позволяя пройти. Интересно, запомнил?

В фойе Любашу высматриваю, на цыпочки приподнимаюсь. Слезы снова и снова глаза застилают. Он здесь, с ними. Вместо того, чтобы ко мне приехать. На мое выступление посмотреть. Поддержать после провала.

В следующий момент мою талию руки обхватывают. Я оборачиваюсь и глазами с Матвеем встречаюсь. В его — огонь. Горький шоколад нагрет до тысячи градусов.