– Момент для твоей ликвидации настал именно тогда, в декабре 2006 -го?

– Да. С одной стороны, заказчики меня уже были готовы устранить, с другой - на хвосте менты. Я понимал, что моя смерть - дело решенное, но они могли впутать и тебя. Я ведь за тебя только и боялся.

– Макс, почему ты мне не рассказал? Мы могли бы что -то придумать?
– растерянно шепчу я, понимая, что нет, ничего мы не могли бы придумать.

Макс молчит, я чувствую, как ему сейчас трудно.

– Маленькая, если б ты знала, как мне было непросто без тебя, все это время. Я даже не знаю, что хуже - то, что для тебя я тогда умер, или если бы ты знала, что я просто исчез.

Господи, во мне все переворачивается, когда я слышу вот это «маленькая». Но почему же так больно именно сейчас, столько лет спустя? Лучше б он сейчас меня не называл так, слишком много горечи всколыхнулось внутри от этого нежного слова.

Я больше не хочу терять голову от его голоса, который для меня остается самым сексуальным даже когда мы ссоримся. Но я теперь никому и никогда не позволю называть себя «маленькой». Слишком больно потом приходится за это расплачиваться.

– Лада, поверь, я хотел увидеть тебя, встретиться с тобой, все объяснить. Но я понимал, что не имею права на эту слабость. В моем мире, инсценировка собственной гибели - не такая уж и редкость. И первое время меня проверяли. Да и тебя тоже проверяли.

По моему лицу катятся слезы, я ничего не могу с ними поделать.

– Лада, любимая...
– шепчет мне Макс, - постарайся меня понять. Я знаю, что не могу просить тебя меня простить.

– Ты.
– я захлебываюсь от смеси ярости с досадой, - ты хоть знал, как мне было плохо? А может быть я тоже не верила в то, что тебя убили? Просто потому, что не хотела верить? Не могла поверить.

– Я знаю это, - тихо говорит Макс и опускает глаза.
– я видел, как ты пыталась выйти на меня и, надо признать, у тебя неоднократно почти получалось.

– Нет, ничего ты не знаешь!
– срываюсь на крик, - ничего не знаешь о том, как мне было плохо. Я не жила, я просто существовала. И теперь ты появляешься в моей жизни и еще называешь любимой? Что я должна чувствовать по-твоему? Простить тебя?

Макс делает попытку меня обнять, но я вырываюсь. И сразу становится холодней, так как я понимаю: захотел бы удержать - не дал бы вырваться. Он смотрит на меня взглядом затравленного хищника.

Какая ж дрянь засела внутри меня, настолько гадкая, что я не могу переступить через себя и сделать шаг к нему навстречу? Ему ведь больно, столько лет он не мог выдать себя и подставить меня.

Но кто, кто вернет мне те годы, которые я потратила, оплакивая его, пытаясь отыскать кого-то хоть отдаленно похожего на него. Накатывает злость, вперемешку с обидой и гневом. Я бы очень хотела, чтоб сейчас внутри меня была только пустота. Зияющая пустота, которая не болит.

Вместо желанной и бездушной пустоты, во мне все бурлит от адской помеси отчаяния, боли и ярости. Так вообще бывает?

Внезапно в клатче оживает мой мобильник, поставленный на виброзвонок. Я этому даже радуюсь, так как мне очень хочется поставить на паузу этот дурной разговор, который начался не так и уже откровенно идет не туда, куда мне надо. Но Макс опережает меня, молниеносно бросаясь к столешнице с клатчем, вытряхивает оттуда мой телефон и отключает его.

– Телефон надо было выкинуть сразу. Сейчас найду, чем вынуть симку, - отрывисто бросает он.

Я в каком-то выключенном состоянии, на автопилоте, слежу на ним, пытаясь отгородиться от тех эмоций, которые меня переполняют. Краем сознания я понимаю, что сейчас за нами погоня и что Макс - тот, кто может хотя бы приблизительно объяснить, какая опасность нам грозит. Но, черт возьми, я просто не могу успокоиться и нормально соображать. Трезвость мне изменяет окончательно.

Макс открывает один за другим кухонные шкафчики, в поисках того, что может помочь вскрыть лоток с симкой на телефоне. Я машинально, сквозь слезы, наблюдаю за ним, все еще пытаясь переварить то, что только что услышала.

– Лада, тебя могут отследить по телефону, ты же понимаешь?

Макс вскрывает смартфон и разламывает симку.

– От телефона нам придется срочно избавиться...

Он что-то продолжает говорить про то, как именно надо избавиться от телефона, но я не слушаю, я просто оцепенело смотрю на то, что происходит вокруг меня. Какой -то коттедж с видом на море, мой бывший, который уже полтора десятка лет числится погибшим, моя разломанная сим-карта и отключенный смартфон. Меня душит обида и по щекам текут слезы, которым, видимо, не будет сегодня конца.

– Ты. ты хоть вспоминал меня все это время?
– я сама не верю в то, что с моих губ истерическим криком срывается этот вопрос.

Вместо ответа, Макс одним движением сгребает меня в охапку и накрывает поцелуем, жадно впечатывая мои губы в свой рот. У меня перехватывает дыхание, но я чувствую, что не могу и не хочу сопротивляться его силе.

В этот миг я желаю только одного - чтоб это не заканчивалось никогда.

Руки Макса умело скользят по моему телу под рубашкой, он чуть приподнимает меня и я обхватываю бедрами его торс. Я уже успела основательно забыть, что это значит - в секунды потерять голову от безумного желания.