– Ла-аада-а, - едва слышно стонет Макс и я чувствую, что улетаю одновременно с ним.

Мы лежим на диванчике, разгоряченные. Уходящим сознанием понимаю, что мы даже не предохранялись. Да ну, к черту все мысли - если что, подумаю об этом завтра. Мы в объятьях друг друга и я точно знаю, что сейчас услышу от него. Он всегда это говорит мне после секса.

– Люблю тебя, моя девочка.

В ответ я нежно касаюсь губами его шрама - того, пулевого, над самым сердцем.

Я просыпаюсь на кухонном диванчике и первое, что вижу перед собой - Макс работает за столом на серебристом ноутбуке. Его сосредоточенное и немножко настороженное лицо слегка подсвечивает экран. За окнами уже стемнело и, похоже, к ночи ветер усиливается. Срывается дождь.

Закутавшись в рубашку Макса, вспоминаю чем мы занимались пару часов назад и от смущения кровь приливает к щекам. Хотя, чего тут смущаться? Мы двое взрослых людей и нам было нереально хорошо. На долю секунды вспоминаю чуть хрипловатый шепот Макса и то, как он, кончая, произносил мое имя - от таких мыслей сердце готово пуститься в шальную пляску, а распаленное сознание улетает враз.

И да, Макс все еще меня любит. Как и я - его. С самым главным вопросом, кажется, разобрались. Осталось всего ничего - понять, кто за нами гонится, как я вообще впуталась в эту историю и какая роль в ней отведена Максу.

– Привет, - сонно мурлычу я и потягиваюсь на диванчике, как довольный котенок.

– Не хотел тебя будить, тебе надо было немного отдохнуть, - отвечает Макс, улыбаясь, и закрывает крышку ноутбука. Я подхожу к Максу и сажусь к нему на колени. Получив желанный и долгий поцелуй, я бросаю взгляд на закрытый ноутбук.

– Интересно, нас уже разыскивает полиция?
– сама поражаюсь тому, как удивительно легкомысленно звучит мой голос.

– И полиция - в том числе. Я ж на всех камерах в том отеле засветился. И ты, кстати, тоже,

– Макс уверенно ухмыляется, не слишком вдаваясь в детали.

– Что значит «в том числе»? Кто еще нас ищет?

Спокойствие Макса передается и мне, ведь сейчас рядом с ним я ощущаю себя в абсолютной безопасности. Как будто он реально может заслонить меня от всех проблем этого мира. Почти физически чувствую, как во мне потихоньку оживают забытые ощущения, к которым я мысленно запрещала себе приближаться все эти пятнадцать лет.

– Представляю, как кое-кто обрадуется такому подарку, как наши лица на камерах наблюдения, - зло ухмыляется Макс.

– Макс, кажется настало время вскрыть карты. Кто обрадуется? Что вообще тут происходит?

Макс нехотя снимает меня со своих коленей и отправляется готовить импровизированный ужин. Наливает чай в большие кружки, находит в холодильнике ветчину, сыр, зелень и пакет тостерного хлеба. Делает бутерброды. Я его не тороплю, да и зачем? Вопросы уже заданы, но иногда стоит хорошенько обдумать то, что говоришь даже тому, кого любишь.

– Лада, после того, как я был вынужден ... самоустраниться, мне пришлось бежать из страны. Что ты слышала о ЧВК?

– Частные Военные Компании?
– как ни в чем не бывало выпаливаю я и, хлопая ресницами, смотрю на Макса.

У Макса в одну секунду очень комично округляются глаза - он явно не ожидал от меня такой осведомленности. Что ж, дорогой, времени у нас много и мне кажется, мы оба еще удивим друг друга своими откровениями.

– Хм. я, однако, рассчитывал на менее подготовленного ... собеседника. Откуда знаешь о них?

– Да мне вообще-то положено еще и не о таком знать. Слышала об их существовании, пока занималась диссертационными исследованиями. Особо не в курсе, так чтоб - прямо в деталях. Но просто знаю, что такие существуют.

– Что-то сомнительно, чтоб такой холеный франт, как твой этот Василевский, исследовал что-то, связанное с подобными темами.

В глазах Макса полыхают злые огоньки и ... мне кажется, или я читаю в них ревность? И злость?

Я редко ошибаюсь в эмоциях, которые приходится считывать с людей. Все же -профайлинг, определение лжи - это моя основная работа. Ну да, применительно к теме терроризма, но это мало что меняет по своей сути. Эмоции и их выражение практически одинаково проявляют себя у всех людей. Это потом я ушла в корпоративный профайлинг

– за это хоть платили. Но начиналось все именно с исследования психологии террористов.

– Ладно, о твоем Василевском мы еще поговорим. Но я хочу, чтоб ты сразу понимала, не я его убил. Но я должен выяснить, кто это сделал - сейчас это часть моей работы, надеюсь -последняя оставшаяся часть.

– Так все же, давай не перескакивать, ты начал что -то - о ЧВК, - напоминаю я Максу.

– Лада, я должен был как -то начинать новую жизнь и желательно - подальше от всего, что меня связывало с предыдущей жизнью. Да, уголовные дела, которые были на меня заведены - их закрыли, так как я официально умер. Но я не мог рисковать. Я бежал из страны, подался в наемники, навыки стрельбы пригодились быстро. Так я попал в поле зрения ЧВК, работал на разные государства, платили хорошо, с прежней жизнью меня практически ничего не связывало. Но затем решил уйти и оттуда. Брал частные «заказы».