– Лада?

Оборачиваюсь на оклик, понимая, что голос принадлежит Ване. Парень дружелюбно улыбается и в знак приветствия машет нам обоим. Быстро перевожу взгляд на Макса - его глаза чуть напряженно сощурены, хотя в целом держится спокойно.

Ваня едва заметно делает приветственный кивок Максу и напряжение рассеивается с каждой последующей секундой.

– К нам, наконец?

– Ох, Вань, первым делом - к Смолину. Надо бы сначала с ним разобраться. Но и к вам тоже спущусь, сразу от него.

– Да, Лада, - обреченно вздыхает Ваня, - оно и вправду лучше, чтоб именно ты потолковала со Смолиным.

– Что, так плохо с Яковлевым?

Ваня сразу хмурится и неодобрительно поджимает губы, понижая тон почти до шепота.

– Только сегодня вышел из запоя. Трезвый, злобный. Работу полностью парализовал. Инвесторы злятся на то, что он не выходит на связь. В дела Василевского он так и не счел нужным вникнуть. По большому счету, у него первый рабочий день только сегодня начался - до этого все время беспробудно квасил и играл в свои танковые игрушки.

– Яковлев, значит?
– задумчиво подает голос Макс и меня обдает ледяной волной холода от его такой тихой и спокойной интонации. Только бы мужчины не столкнулись где -нибудь лицом к лицу.

Ваня удивленно переводит взгляд на Макса, но тактично удерживается от вопросов.

Мы входим в холл первого этажа и направляемся к лифтам. Как бы мне не хотелось узнать, как дела в моем стартапе, сначала надо переговорить с ключевым инвестором и постараться выиграть время. При одном только упоминании о Яковлеве и его «деловой активности» настроение резко скатывается до нуля. Но, одновременно, куда -то улетучивается и заметная порция паники.

Пока лифт едет на верхние этажи бизнес-центра, ловлю себя на мысли о том, что я ни разу не видела, как Макс ведет деловые переговоры. Еще во время нашего с ним предыдущего общения, он что-то рассказывал мне, но это были какие-то разрозненные и обрывочные факты - полностью в стиле того неспокойного периода конца девяностых и начала нулевых. Я с легкостью могу представить Макса с любым оружием в руках, я точно знаю, что в любой схватке победителем выйдет именно мой мужчина, но вот кабинетные баталии и Макс - неизвестная мне территория.

Что ж, а ведь мне будет интересно посмотреть и послушать его в таком необычном амплуа. Предвкушение некой интриги сразу впрыскивает мне в кровь порцию адреналина и рождает какой-то слегка нездоровый азарт.

На предпоследнем этаже лифт останавливается, Ваня желает нам удачи и выходит. Лифт поднимается еще на этаж выше. Вот только то, что случается дальше - совсем не по плану.

Двери открываются и прямо на нас оторопело смотрит Яковлев, который собирается войти в лифт. Едва осознав, что происходит я с тревогой перевожу взгляд на Макса. Он держится внешне спокойно, но гнев выдают желваки, резко обозначившиеся на его лице.

– Олад... э-эээ, Лада, рад тебя видеть.

Мы выходим из лифта и Яковлев как-то комично отскакивает на пару прыжков назад, пытаясь освободить на проход. До кабинета Смолина примерно пятьдесят метров и Яковлев бежит за нами, пытаясь зачем -то остановить нас.

– А к Сергею Викторовичу нельзя просто так, он принимает только руководство.

Меня неожиданно захлестывает ярость от того, что такое ничтожество как Яковлев пытается командовать в компании, которая от своего основания создавалась и мной тоже. Я резко останавливаюсь.

– Да? Нельзя мне, значит? А кому можно? Тебе? С каких пор?

– Лада, пойми, ты вот так неожиданно исчезла.

– Да, - зло перебиваю его я, - а ты так предсказуемо топишь компанию в первую же неделю своего руководства.

Макс все это время стоит чуть поодаль, но боковым зрением я вижу, что он с интересом наблюдает за нашей небольшой перепалкой. Да, такой он меня еще не видел. Но хорошо, что пока не вмешивается. Яковлев сейчас - не тот воробей, по которому надо стрелять из пушек. Впрочем, я явственно ощущаю, что все это напускное спокойствие Макса -обманчиво и Яковлев сейчас сильно рискует.

– Лада, ты многого не понимаешь. И сейчас у нас полностью меняются ключевые проекты. Кстати, отчет о твоей работе я так и не получил.

Что это? В голосе Яковлева откуда -то неуклюже прорезаются начальственные нотки или мне кажется?

– Отчет. Ты. Не получишь.

Я стараюсь вложить максимальную силу в каждое слово, в голосе звенит сталь, сквозит легкое презрение. Сама поражаюсь тому, как порой отчужденно воспринимаю собственные интонации. Как будто говорит кто -то другой - уверенная в себе женщина, руководящая какой -то крупной компанией.