Спешно подрясник набросив. С двусвечным шандалом бежала,

Всех возглавляя, кухарка. Мартынчик увесистой палкой

Вооружился проворно — и начал с кстом расправляться:

Бил его немилосердно—и глаз, наконец, ему вышиб.

Все колотили кота. С острозубыми вилами патер

Тут подоспел, — самолично разбойника думал прикончить.

Смерть свою Гинце почуял: с отчаянья бешено прыгнул,

Патеру в пах угодил, искусал, исцарапал опасно,

Страшно его осрамил — и за глаз расквитался жестоко.

Крикнул тут патер — и наземь упал, и сознанья лишился.

Неосторожно ругнулась кухарка: сам черт, вероятно,

Чтобы напакостить ей, эту штуку устроил! И дважды,

Трижды клялась, что готова последних пожитков лишиться,

Лишь бы такого несчастья с хозяином не приключилось!

Даже клялась, что когда бы и клад золотой отыскала,

Клада бы не пожалела она, — обошлась бы! Скорбела

Так о хозяйском стыде и тяжелом увечье кухарка.

С плачем попа, наконец, унесли и в постель уложили, —

Гинце оставили в петле, о нем позабыв совершенно.

Гинце злосчастный, один, в незавидном своем положенье,

Тяжко избитый, жестоко израненный, к смерти столь близкий,

Жаждою жизни охвачен, грыз торопливо веревку.

Думал он: «Вряд ли от этой великой беды я избавлюсь!»

Все же ему посчастливилось: лопнула петля! О радость!

Как он пустился бежать из проклятого этого места!

Прыгнул в дыру — и на волю, и по дороге понесся

Прямо к дворцу королевскому, так что наутро и прибыл.

Ну, и ругал он себя: «Попутал дьявол поддаться

Хитрым, бессовестным козням предателя Рейнеке-лиса!

Вот возвращаешься ты, неудачник, с выбитым глазом,

Весь так ужасно избит, и так пред двором опозорен!»

Гневом горячим король воспылал, — угрожал вероломцу

Смертью без всякой пощады. Собраться велел он совету.

Вот все бароны его, мудрецы все его и собрались.

Задал король им вопрос: «Ну как, наконец, нам злодея

Все же к ответу привлечь после всех его преступлений?»

Жалобы снова посыпались кучей на лиса. И снова

Выступил Гримбарт-барсук: «Конечно, в судилище этом

Есть немало господ, враждебно настроенных к лису,

Но да не будет никем нарушено право барона [18] :

В третий раз надлежит нам затребовать Рейнеке. Если ж

Вновь уклонится он, можно его осудить и заочно».

«Я опасаюсь, — король возразил, — что никто не решится

С третьей повесткой отправиться к личности столь вероломной.

Лишним глазом никто не богат. Да и кто б согласился

Из-за преступника подлого жертвовать собственной жизнью

Или здоровье на карту поставить, и то — без гарантий

Видеть его на суде? Таких смельчаков мы не знаем…»

Громко барсук заявил: «Государь мой король, соизвольте

Мне эту честь предоставить, — я с поручением справлюсь, —

Будь там, что будет со мною! Официально от вас ли,

Сам от себя ли приду я, — вам приказать остается».

Принял король предложенье: «Вам совокупность и фактов

И обвинений известна, но с толком за дело беритесь:

Это ведь очень опасный субъект…» И Гримбарт ответил:

«Что же, рискну! Я надеюсь, что будет он мною доставлен».

Так он и выступил в путь — в Малепартус, лисову крепость…

Рейнеке дома застал он с женой и с детьми, — поклонился:

«Здравствуйте, дядюшка Рейнеке! Вы, столь ученая личность,

Муж многоопытный, мудрый, нас в удивленье повергли:

Как вы могли пренебречь королевским указом? Ведь это —

Я бы сказал — издевательство! Время одуматься! Столько

Жалоб на вас! Отовсюду — прескверные слухи. Пойдемте —

Вот мой совет— ко двору: оттяжкой добра не добьетесь.

Много, много накоплено жалоб на вас у монарха.

В третий, в последний он раз предлагает на суд вам явиться.

Если не явитесь, приговорят и заочно вас к смерти!

Двинет сюда всех вассалов король — и они вас обложат,

В крепости вашей запрут вас, — и вам, и супруге, и детям