Встречающаяся «нежить» заинтересованно проводила нас пустыми глазами и глазницами, не предпринимая никаких попыток напасть. Под ногами шуршали листья, изредка доносился детский плач, вызывающий иррациональный страх, который затем сменялся истерическим смехом, будто кто-то в этом жутком месте решил побаловать дитя погремушкой.

Мурашки по коже маршировали строем, но всё это я уже видел и слышал, в отличии от Олес со Свэйном, которые первые полчаса нашего бега не выпускали из рук оружия, нервно шарахаясь от каждого всхлипа из зарослей. Слава Тиамат, что ни одна из «страшиц» так и не показалась на глаза, предпочитая сопровождать отряд истерическим смехом и монотонными невнятными фразами, только нагоняющими жути.

Хассараг знал, куда вёл нас.

Когда мы высыпали на большую площадь во Дворе Столицы перед последним пристанищем иерархов, все уже были порядком вымотаны сумасшедшим забегом. Взгляд зацепился за знакомые двустворчатые двери с резным изображением демонической морды, ведущие к саркофагам, в которых были заключены самые опасные противники этого «инстанса».

Всё, как и в прошлый раз. Нога Хассарага только коснулась первой ступеньки, ведущей к месту упокоения стражей этого места, а двери уже призывно распахивались, оглашая противным скрипом окрестности.

Не задержавшись ни на секунду, вампир прошествовал под свод зала — усыпальницы, по-хозяйски оглядываясь.

— Ну и где тебя искать, скотину древнюю? — недовольно пробурчал он, нарезая круги по залу, постоянно принюхиваясь к саркофагам.

Мы недоумённо переглядывались, и лишь Кастет решился озвучить мысль, которая волновала всех.

— Это всё отлично, гробы, всё такое, колорит, — задумался он. — Мне другое интересно. То, что нас не трогает «нежить» в составе отряда — это, конечно, круто. Ты только расскажи, как мы сможем помешать полусотне человек добиться желаемого?

Вампир лишь отмахнулся, продолжая нарезать круги по залу. Грохот отодвигаемых крышек саркофагов и недовольное брюзжание Хассарага вызывали недоумение.

— Он вообще идиёт? — шёпотом поинтересовался Утрамбовщик. — Сейчас вся эта хрень поднимется и, мне кажется, нас не спасёт даже «иммунка».

— Во-о-т ты где спрятался, — радостно заорал вампир, грохнув очередной крышкой так, что она, хрустнув, раскололась на две половины. — Разлёгся здесь, вы только поглядите, — повернувшись к нам, он с восхищением цокнул языком. — Не, ну вы видели?

— Мля-я-я! — только и смог промычать гном, пятясь назад. — Жопа!

Я только открывал рот, чтобы осадить спятившего вампира, когда Хассараг, не напрягаясь, ухватился за край саркофага, в котором уже начинал шевелиться его обитатель.

Резкий рывок, и громадная каменная махина срывается со своего постамента в нашу сторону. Несколько раз перекувыркнувшись, по пути потеряв остатки крышки, монолитный гроб, наконец, перевернулся набок, проехав по блестящему мрамору ещё несколько метров, оставив за собой глубокие неровные борозды.

Вывалившееся оттуда тело завозилось на полу в клубах каменной пыли, силясь подняться. Затем жалобно захрипело. Вот мамой клянусь, оно явно с нами не здоровалось.

— А ну подъём, кабрак вшивый! — переместившись к «мумии», вампир без малейших усилий вздёрнул её за шею, придав вертикально положение. Не знаю, кем бедолага был при жизни, но в моей груди шевельнулось что-то похожее на сочувствие.

Когда Хассараг отпустил бедному иерарху смачную оплеуху, мне захотелось оказаться, как можно дальше отсюда. Лучше бы он Божественный источник дерьмом измазал, ей богу, было бы менее вызывающе, чем та дичь, которую он сейчас творил.

— Да! — согласился я с Утрамбовщиком, до сих пор отказываясь верить своим глазам. — Нам — жопа!

Двор Столицы. Оплот иерархов Ордена Ариэла.

Одно неосторожно сказанное слово всегда приводит к непредсказуемым последствиям, причём, по статистике, эти самые последствия зачастую неприятные.

В этот раз отличилась наша неугомонная Пандорра, решившая блеснуть углублённым знанием монстрологии «Даяны I».

Когда я увидел, как древнейший «отморозок» треплет за шкирку одно из не менее древних существ, которые в прошлый раз нас с лёгкостью «вынесли», сразу стало понятно, что живыми мы отсюда уже не выберемся.

Ну неужели, прежде чем творить, то, что он сейчас исполнял, нельзя было посоветоваться с нами, чтобы мы сейчас не стояли с шокированным видом, лихорадочно соображая: «Куда бежать и что, собственно, происходит?». Детский сад, штаны на лямках.