– Значит, решили заработать?
– спросил следователь.

– Да, - вздохнул таксист.
– Врать не стану.

– Очень правильная мысль... Сами-то пьете?

– Нет! Ей богу нет!.. Печень больная, нельзя мне.

– Вот и вышло, как в поговорке: "Хмельного в рот не берет, а на своих ногах зашатался". Так, что ли?.. Сколько же у вас всего было водки?

– Тридцать поллитровок.

– И давно занимаетесь таким промыслом?

– Первый раз! Никогда в жизни... до этого!

– Допустим... Водку-то оптом брали? В каком магазине? Левую?

– Не в магазине я... С рук.

– Ворованная, что ли?

– Выходит.

– Кто же ваши снабженцы?

– Сосед мой и его дружок. В ПТУ учатся.

– Как часто они вам сбывают краденое?

– Я ж говорю, это в первый раз!

– А сами где берут? Поинтересовались?

– Спросил. Отмахнулись, не твое, мол дело. За полцены отдали, чохом.

– Оптовики, значит, - усмехнулся следователь.
– Фамилии их знаете?

– Сосед Лупол Витька. С теткой живет в шестой квартире. Родители в селе. Второго только по имени знаю - Федька...

Беседовали они еще с полчаса.

– Прочтите и распишитесь, - следователь пододвинул ему протокол допроса.

Смотрицкий подписал бумагу, не читая и тихо спросил:

– Куда же мне теперь?

– Он вам скажет, - кивнул следователь в сторону двери - там уже стоял непонятно каким образом возникший сержант, дверь была приотворена...

После полудня взяли одного, прямо из дому, к вечеру - другого, из общежития ПТУ. Особых хлопот с ними не было. Никаких противоречий в показаниях. Сразу и точно назвали, где, когда и сколько взяли водки. Все оказалось проще пареной репы: возвращались из училища, шли мимо Армянского собора, увидели, как подъехала грузовая машина, привезшая ящики с водкой, проследили, куда их сгружают, а ночью отправились на промысел.

Следователь выяснил, что в подвале собора находились складские помещения разных организаций. Водку там хранит райторг. Вызвали представителя, он посчитал и подтвердил, что недостает тридцати бутылок.

Когда с воришками отправились на место преступления, они, не путаясь, прямиком привели к отсеку, показали, как взломали замок, нашли и орудие ломик, который они забросили через забор в бурьян соседнего двора.

– Это тоже ваших рук дело?
– обратил внимание следователь на соседнюю дверь с выдранной дужкой щеколды.
– Что здесь взяли?

– А ничего. Бумажки там. Мы думали консервы, - прогнусавил старший.

Следователь вошел в отсек, посветил фонариком. Увидев вскрытые ящики, заглянул в один-другой. Там лежали какие-то туго набитые папки.

– Кто арендует это помещение?
– спросил следователь у участкового.

– Областной архив.

– Понятно... Что ж, поехали...

Пока шли к "уазику" с зарешеченными окнами, и следователь думал, что дело закончено, можно писать обвинительное заключение и отправлять районному прокурору для передачи в суд, мальчики перешептывались между собой.

– Надо бы сказать про того, с фонариком.

– Поможет нам, что ли? На хрен он им нужен.

– Все-таки...

– Не лезь. Мало ли кто он был... Нам с ним путаться ни к чему...

– Вы что там, собеседники?
– посмотрел на них следователь.
– Еще набеседуетесь, времени будет достаточно.

– Мы видели еще одного тогда в подвале, - не выдержал младший.

– Ишь, "еще одного"! Это кого же?
– недоверчиво сказал следователь.

– Не знаю. Пришел с фонариком, покрутился и ушел.

– Хватит сочинять! Садись в машину!
– в голове у следователя почти сложилось несложное обвинительное заключение, ему мешали посторонние разговоры, отвлекали, да и вникать в них не имело смысла, когда все уже в этом заурядном деле стало на свои места...
– Поехали!
– скомандовал он, и "уазик" покатил по брусчатке.

23

С отбором документов для передачи в соседнюю область Ярослав Романец провозился две недели. Теперь гора папок почти заполонила его комнатку и еще одну в конце коридора, где стояла газовая плита и куда сотрудники приходили вскипятить воду в коллективном белом чайнике с облупившейся эмалью.

Романец несколько раз проветривал помещение, но специфический запах старой иссохшейся бумаги и микроскопической пыли еще не выветрился, сухо щекотал в носу. До сих пор ныла поясница. Во дворе сколотят ящики, набьют их папками, и рабочие погрузят на машины. Когда это будет, - Ярослава уже не интересовало. И все же он как бы не ощущал себя освободившимся от нудной и утомительной работы, не было чувства облегчения при мысли, что все уже позади. Такое бывает, когда сразу же, без передышки, приходят угнетающие мысли о чем-то, что на время отодвинулось. Было отложено и писание реферата, и сейчас предстояло браться за него основательно.