"...На ваш Р-935.

По нашим учетам Бучинский Михаил Степанович, равно как и его брат Александр, не значатся..."

Шел четвертый месяц поисков наследников Майкла (Мих аила) Бучинского, о котором Сергею Ильичу известно было почти все, даже, может больше, нежели требовалось, как о наследодателе, а наследники при всех усилиях Сергея Ильича словно прятались, ускользали от него. Оставалась одна из непроверенных нитей - Ульяна Васильевна Бабич из Ужвы...

Сергей Ильич принялся листать распухшее от бумаг дело Бучинского, перечитывал полученные письма, копии отправленных им запросов, пытаясь найти еще какие-нибудь упущенные им и неиспользованные варианты поисков...

39

Щерба выглянул в коридор. Напротив его кабинета на скамье сидел молодой человек с большим лысеющим черепом.

– Олег Иванович Зданевич?
– спросил Щерба.

– Да, - поднялся тот.

– Заходите.

– Куда садиться?
– мрачновато спросил Олег, когда прошли в глубь комнаты.

– Куда угодно. Лучше поближе к столу, разговаривать удобней, - уловил Щерба агрессивную настроенность посетителя.
– Фамилия моя Щерба, зовут Михаил Михайлович.

Олег сел, сжал и чуть выпятил полные губы.

– Мне поручено, - начал Щерба, - познакомиться еще раз с делом вашего отца и написать справку для обкома партии, поскольку жаловались вы туда, а нам переслали. Вынужден огорчить: ничего нового я не нашел, хотя вы и утверждаете, что ваш отец, командуя отрядом "Месть", самосуд не совершил.

– Утверждаю, - решительно дернул головой Олег.
– И могу подтвердить документально.

– Каким образом?
– спросил Щерба, будучи заранее уверен, что начинается самое неприятное: амбициозное упрямство, блеф, поток слов человека с сутяжным характером, который ломится в открытую дверь.

– У меня есть фотокопия протокола, когда судили тех, расстрелянных, партизанским судом, - торжествующе сказал Олег и насмешливо посмотрел Щербе в глаза.

– Вот как?
– недоверчиво удивился Щерба.
– И вы можете предъявить этот протокол?

– А как же!
– Олег наклонился к портфелю, стоявшему у ног, и извлек лист фотобумаги и магнитофонную кассету "Denon" в прозрачном футляре-коробочке.
– Вот!
– он протянул Щербе листок.

Читать Михаил Михайлович не стал, лишь пробежал глазами, чтоб убедиться, что речь идет именно о том, о чем говорил посетитель. В самом конце но увидел сноску "Ф.Р-587, оп.4, ед.хр.2. Оригинал".

– Где вы это взяли?

– Не имеет значения. Важно, что документ перед вами, - у хмыльнулся Олег.

Быстрая мысль кольнула Щербу, он понял, что грядет с появлением фотокопии протокола, если он, конечно, переснят с подлинника; и от этого понимания в душе Михаила Михайловича возникла нервозная неприязнь к сидевшему напротив молодому человеку, начало раздражать то, как он толстыми пальцами с желтыми подпалинами вертел, поигрывая, - то ставя на ребро, то на торец - новенькой, чистенькой без единой царапины прозрачной коробочкой, - в которой лежала кассета.

– И вот!
– наконец перестав забавляться кассетой, Олег положил ее Щербе на стол.
– Незадолго до смерти отца я уговорил его надиктовать абсолютно все, как было. Потому что после я уже ничего не смогу доказать. Он был последний свидетель.

– Почему вы раньше кассету не предъявляли?

– А кто бы поверил? А сейчас слова отца подтверждены документом.

– Вы хотите сказать, что все минувшие годы протоколом вы не располагали?

– Да.

– Есть возможность подтвердить подлинность фотокопии?

– Конечно. Оригинал в областном архиве.

– Когда вы об этом узнали?

– Недавно.

– Вы можете мне все это оставить?

– А зачем же я принес? Только с возвратом.

– Разумеется... Если вы срочно понадобитесь, как найти вас, чтоб не отправлять почтой повестку?

– Запишите телефон, - Олег продиктовал.

– Домашний?

– Нет. Дома телефона не имею... До свидания, - подхватив потертый, чем-то набитый коричневый портфель, Олег пошел к двери...

Магнитофона у Щербы не было, и он отправился в кабинет криминалистики, выпросил на час маленький репортерский "Sony".

Вернувшись к себе, Щерба открыл фрамугу, закурил, придвинул пепельницу, устроился поудобней, предвидя долгое сидение, и вложил кассету, нажал клавишу.

Сперва послышалось хриплое покашливание, затем усталый сипловатый голос произнес:

"- Зря ты это затеял, Олег... Пустое все... Сколько за кассету заплатил?

– Девять рублей...

– Ну вот, видишь... Наследство, что ли, получил?.. Такие деньги на ерунду тратить!..

– Ладно, отец, давай начинай, пленка-то идет.