Юрий Кондратьевич Кухарь продумал, как он считал, весь предстоящий разговор с Щербой, и потому, распахивая дверь прокуратуры, был спокоен. Но когда поднялся на этаж, где был кабинет Щербы, вдруг всего облило потом, как бывает в обмороке. Идя по коридору, где одна за другой белели красивые филенчатые двери с табличками фамилий, встречаясь с сотрудниками прокуратуры, которые попадались навстречу, входили в эти двери и выходили из них и равнодушно-деловито шествовали по своим де лам, даже не задерживаясь взглядом на Кухаре, как на обычном посетителе, каких сюда приглашают немало, он впервые понял, _к_у_д_а_ пришел и к _к_о_м_у_ идет сейчас. Но о чем-либо думать-передумывать уже было поздно. Лишь упрямо и жестко, как в отчаянии, шевельнулось в нем прежнее: "Нет, брата в обиду не дам. Тимофей не заслужил, чтоб я его предал! Не дам позорить нашу фамилию!.."

Напротив кабинета Щербы на тяжелой скамье сидел молодой человек.

– Вы сюда?
– спросил его Кухарь.

– Да, - кивнул тот.

– Там есть кто-нибудь?

– Не знаю.

Кухарь открыл дверь, вошел, плотно прикрыв ее за собой; сказал:

– Здравствуй!

Не вставая, Михаил Михайлович кивнул:

– Садись.

– Миня, ты знаешь, зачем я к тебе пришел?

– Догадываюсь... Одну минутку, - Щерба подошел к двери, распахнул и громко, чтоб Кухарь слышал, сказал сидевшему на скамье Олегу: - Товарищ Зданевич, через пять минут я вас приму.

– Тот самый что ли, щенок _е_г_о_?
– нахмурился Кухарь.

– Тот самый... Слушаю тебя.

– Ты можешь это дело похерить? Прикрыть его за давностью! Спустить на тормозах! Я в долгу не останусь, Миня.

– Не могу.

– Не хочешь? Мстишь?

– Ты дурак, Юрка. На, почитай, - и он протянул ему фотокопию протокола.

Прочитав, Кухарь бросил ее на стол:

– Филькина грамота... Зачем тебе это нужно?

– Это нужно не мне, а обкому партии.

– Прошло столько лет, какой смысл все опять ворошить?

– Сын Зданевича хочет реабилитации отца.

– А я не хочу, чтоб пачкали моего покойного брата, заслуженного человека. И родственники расстрелянных тоже этого не допустят. Ты это понимаешь? Я подниму всех старых партизан из отряда брата! Я член бюро обкома, кое-какими возможностями обладаю.

– Твое дело. Мне равно безразличны и покойный Зданевич, и твой брат. В данной ситуации во всяком случае.

– Ты уже сочинил справку?

– Да. Она на подписи у прокурора области.

– Напрасно ты поторопился. Все-таки мы знакомы почти с детства. Мог бы предупредить, - сказал Кухарь, вставая.
– Зря ты, Миня. Брат мой ничего худого тебе не сделал...

Кухарь удалился, не попрощавшись.

"Все!
– подумал Щерба.
– Враг номер один! Теперь он свое лицедейство отбросит... Из него полезет настоящий Юрка тридцативосьмилетней давности... А-а, черт с ним!"

По тому, как вышедший из кабинета человек посмотрел на него, Олег понял: происходившее в кабинете каким-то образом имело к нему отношение. Он взволновался и, когда вошел, пытался по лицу Щербы что-либо угадать, но тот был невозмутим...

– Я пригласил вас, Олег Иванович, чтоб сообщить: все, что от меня требовалось, я закончил. Может быть, мне не следует этого делать, но хочу ознакомить вас со справкой, которую прокуратура отправляет в обком. На этом наша миссия окончена. Всем остальным будут заниматься там, - Щерба не уточнил, что он имел в виду под "остальным" и протянул Олегу копию справки.

И пока Олег читал, Щерба, следя за его злым лицом с раскосо прорезанными глазницами, подпертыми высокими скулами, додумывал мысль, оборванную вчера приходом Сергея Ильича.

– Годится!
– ухмыльнувшись, возвратил бумагу Олег.

– У меня к вам все же вопрос, Олег Иванович. Каким образом вам удалось достать фотокопию протокола?

– Это к делу не относится. Важно, что она есть. Есть и оригинал.

– А знаете, я вас вынужден огорчить: папку, где лежал этот оригинал, похитили. Есть заявление директора облархива.

– Ну и что?
– равнодушно сказал Олег, но Щерба заметил, как натянулась кожа на его сжавшихся челюстях, как нервно прокатились под нею желваки.

– А то, что подтвердить подлинность фотокопии будет сложно. На каком же основании вы утверждаете, что папка с оригиналами в архиве?

– Прослышал.

– От кого?

– Уже не помню.

– Двадцать четвертого июля некто спускается в подвал Армянского собора, похищает папку с документами отряда "Месть". Зачем, как вы думаете?

– А откуда мне знать? Может это люди Кухаря, братца покойного, чтоб уничтожить.

– Логично. Но тогда непонятно, каким образом вам удалось заполучить фотокопию. Вам, кому она больше всего нужна. Тоже ведь логичный вопрос.

– Решать эти ребусы - ваша профессия.

– А я и решил: папку похитили вы. Спустились с фонариком в подвал. Сперва фонарик держали в правой руке, затем переложили в левую, а правой держались за стену, чтоб не упасть. И были крайне удивлены, а потом обрадованы, обнаружив, что дверь в отсек выломана, а ящики кем-то вскрыты. Вам сделали фотокопию, и вы тут же отправили папку заказной бандеролью владельцам, потому что узнали, что архивы из подвала уже убраны.