ныряли в ночь Твою, прозрев,

так отверзались вежды дев,

и в бранном серебре готовы

впасть юноши в Тебя, Ты гнев.

Среди благих Твоих угодий,

в тени пространнейших аркад

встречались короли мелодий,

поэты, свой лелея лад.

Ты веешь вечером сквозь долы,

поэтов сблизив и согрев;

в уста вдыхаешь им глаголы,

чтоб высились Твои престолы,

и каждый среди них напев.

Сто тысяч арф Тебя крылами

из бездн молчанья вознесли;

над замирающими мглами

и над небесными телами

Твое величие вдали.

Поэтами Ты расточён,

развеян вихрем их шептаний,

ищу Твоих я сочетаний

в сосуде будущих времен.

Я всеми ветрами разбужен,

ловец частиц Твоих в метель,

где Ты подобие жемчужин.

Как чаша, Ты слепому нужен,

в толпе порою обнаружен,

для нищенствующего Ты кошель,

но и с младенцами Ты дружен,

вмещающийся в колыбель.

Искатель я, моя Ты цель.

Не знаю, древний или новый

пастух, чье стадо из перстов,

от взоров чуждых на покров

надеющийся, но готовый

восполнить все Твои основы:

сам без Тебя я не готов.

Заходит солнце и в собор,

чьи стены – образы святые

дев, старцев, празднично златые

и царские врата – литые

крыла, которым верен взор.

Между колоннами притвор,

стена в светящихся иконах,

и камни, как на горных склонах,

возносят в серебре свой хор,

чтоб в царских просиять коронах

в безмолвной красоте с тех пор.

Бледна, как меркнущий закат

в голубизне ночей,

Жена, хранительница врат,

которой Ты был вечно рад;

Она вокруг Тебя, как сад

В сиянии лучей.

А купол Сыном озарен,

Он Твой небесный клад.

Благоволи взойти на трон

и тронь мой робкий взгляд.

Я здесь паломник и в гробу,

в неведомом краю.

Ты камень у меня во лбу.

Жечь семь свечей не устаю,

чтоб видеть Божьему рабу

на образах свою судьбу,

как родинку Твою.

Я понял, с нищими казнясь,

что, ветер, Ты не стих;

они качаются, клонясь,

от веяний Твоих.

Крестьянин старый с бородой;

он как Иоахим,

объятый тьмою вековой

за родовою чередой,

но проявился образ Твой,

еще не тронутый молвой

со всеми в нем и с ним.

Как Ты веков ни трать,

Твой дух – начало всех начал;

Тебя крестьянин замечал,

и подбирал, и расточал,

чтоб снова собирать.

Как на винограднике, где гуще

лозы, прячется шалаш,

меж Твоих ладоней малой кущей

я таюсь, я ночь Твоя и страж.

Не чета смоковнице бесплодной,

мрамору земли перечить рад,

сколько урожаев ежегодно

Ты приносишь, дивный сад;

Небо средь ветвей благоуханно.

Ты меня не спросишь, как я тут…

Лишь Твои глубины неустанно

ввысь живыми соками текут.

С несотворенным Бог говорит,

молча из тьмы ему путь озарит.

Начало нашего естества

речь Божья туманная такова:

Ты побудь в Моей глубине,

где я с тобою наедине

в твоей броне;

За всеми вещами ты в огне;

тенью твоею при ясном дне

оденусь Я не напрасно.

Все, что прекрасно и что ужасно,

твоя через мир дорога, —

лишь пребыванье

в ближней стране,

жизнь – ей названье,

где упованье

вплоть до итога.

Дай руку Мне.

Был я средь иноков, средь изографов, средь иереев,