— Неслыханная… щедрость. Я согласен. Вот моё слово, — замысловатое движение кистью руки, вытащенной исключительно для этого из кармана расстёгнутой верхней одежды, больше всего напоминающей нечто среднее между пиджаком и коротким пальто, — и вот уже по воздуху к преподавателю подлетает небольшой кристалл, с расцветкой и символикой рода того, кто дал это «слово». Услышать данное слово можно было всего лишь сжав кристалл в кулаке. Но, посчитав, что проверка вложенного слова вполне может подождать, ибо время действительно начинало поджимать, чёрт окинул взглядом остальных студентов, даже не зная, что от них ожидать. Обычно все придерживаются принципа «каждый за себя», но… Один за другим, студенты сотворяли свои «обещания» и переправляли их профессору Хучу. Последним, тринадцатым кристаллом было «обещание» от Адрии.

— Ладно, слушайте внимательно, — сморщившись, будто он только что съел много лимонов, профессор пустился в объяснения: — за вами на протяжении всего периода обучения велось постоянное наблюдение. Все ваши сильные и слабые стороны строго отслеживались, чтобы была возможность подтянуть там, где было слабо, и ещё больше развить то, что получалось хорошо, чтобы оно могло стать вашей изюминкой, вашей визитной карточкой, если угодно. Но у всех из вас, без исключения, — это чёрт особенно выделил, разбивая затеплившиеся было надежды «избранных» на то, что у них-то всё в порядке и слабых сторон нет, — имеется то, что так и не поддалось улучшению или искоренению. Вы упорно отлынивали от работы над этими сторонами, так что было принято решение, что каждому даётся неделя, на то, чтобы сделать свою слабую сторону если не сильной, то хотя бы приемлемой для повседневной жизни и работы каждого из вас как специалиста.

— Так что же, совсем не играет роли, какой временной отрезок мы себе выбрали? — одна из молчаливых до этого студенток с обидой в голосе решилась на вопрос.

— Ну отчего же? — чёрт явно развлекался. — Очень даже имеет значение. Ведь играть намного приятнее на том поле, которое ты выбрал сам, — снисходительная улыбка была адресована задавшей вопрос студентке, которая теперь уже и не знала, огорчаться или радоваться такой перспективе. Но её мысли были безжалостно перебиты. Называя студентов, профессор Хуч зачитывал, по появившемуся в его руках свитку, индивидуальные задания. Адрии досталось безобразие под формулировкой «вдохновение сомневающихся в себе без применения приёмов соблазнения и флирта». Это был удар ниже ещё очаровательной талии. Дэю же был вынесен приговор: «Исполнитель желаний без использования магии». Студенты, получившие свои задания, впадали в некую прострацию и затихали. Каждый из них осчастливил пол пещеры своим расфокусированным взглядом, у каждого сжимались кулаки от бессильной, молчаливой злобы, но спустя несколько мгновений, каждый из студентов поднимал голову и, после переглядывания с коллегами по несчастью, затравленный взгляд неизменно менялся на победную ухмылку. К удивлению старого чёрта, группа выпускников покидала пещеру не по одному, как обычно, а всей гурьбой сразу.

Стоило затихнуть шагам студентов, как из одной из самых густых теней, обретя чёткие очертания, вышел тот, кто уже очень долго являлся фактическим властелином Тёмного мира. Старый чёрт слегка поклонился ему и с сарказмом вопросил:

— Так что там насчёт моего выигрыша?

— Пожалуй, я увеличу в тринадцать раз то, на что мы поспорили, если они все успешно сдадут экзамены. Устраивает тебя такой расклад?

— Вполне, Ваше Темнейшество, — подождав, пока Властелин вновь растворится в тени, профессор Хуч сделал то, что не делал уже очень давно: он искренне, тепло улыбнулся. Его план работал. И не просто работал, а приносил просто бесподобные плоды. «Намного приятнее играть нам том поле, которое ты выбрал сам, — повторил он слова, сказанные им же чуть ранее студентке, но сейчас добавил то, о чём умолчал тогда: — Особенно, если удаётся всех заставить играть по твоим правилам».

Вид, открывавшийся из окон дворца, Дэю очень понравился. Поэтому всё свободное от выполнения задания время он проводил именно там. Правда, истинный облик приходилось менять, но оно того стоило: как выяснилось, чары невидимости при длительном использовании — довольно неприятная вещь, даже несколько болезненная, а вот оборотничество в кого-то другого — милое дело. Так даже некоторые людские маги умеют. И не тяжело, и даже местами приятно. А всё потому, что в новом облике Дэй мог не только безнаказанно шастать по всему дворцу, но и стал любимчиком маленькой девочки — принцессы Камелии. Разумеется, со своею безграничной любовью ко всему мягкому и пушистому девочка иногда могла и перестараться — то бантик на шее своего нового друга попытается завязать, то в свою кроватку вечером норовит с собой уложить спать, то вкусностями любимыми пытается накормить, не думая о том, что, возможно, не всем подходит такая еда. Понятно, что всё это девочка делала исключительно из лучших побуждений, но именно в такие моменты Дэю очень хотелось произнести любимую фразу: «Не надо делать мне как лучше, оставьте мне как хорошо». Правда, этого он себе позволить не мог, ведь обезьянки не разговаривают.

Максимально удобно устроившись в оконной арке южной башни, Дэй наслаждался ночной тишиной и открывающимся с высоты пейзажем. Мысли, так же как и река у подножия городка-королевства, текли лениво, с редкими всплесками необычных идей. В одну из таких ночей Дэя посетила идея, что можно использовать маленькую болтливую принцессу в своих целях. Девочка обожала поговорить, но, так как большинство взрослых были постоянно заняты, времени ей уделялось недостаточно. Вот и приходилось ребёнку искать другие пути, чтоб и скучно не было, и взрослых особо не напрягать.

Однажды, в дождливый день, Камелии было очень скучно, и она, громко вздохнув, посетовала своим игрушкам, что ей очень не хватает такого друга, с кем можно было бы поговорить, кто бы послушал её. Дэй тогда очень удивился, что в огромном дворце не нашлось для такой милой девочки друзей. Вроде и других детей он тут видел, правда это были дети прислуги, и родители их постоянно гоняли с поручениями. Тогда-то у Дэя и возник план — стать принцессе таким вот «другом». Вот только обличие пришлось поменять. Судя по игрушкам, ребёнок любил всё мягкое и пушистое. Первое, что пришло в голову — котёнок. Но это существо такое беспомощное, что Дэй только поморщился, представив себя маленьким и мало на что способным пушистиком. Другое дело обезьянка! Вот уж перспективный образ: и побегать можно, и попрыгать. А если нужно залезть туда, куда нельзя, но очень нужно, то можно состроить смешную рожицу и обернуть всё в шутку. А сама Камелия пребывала в восторге, ведь, когда она что-то рассказывала, обезьянка её слушала, да не просто — а внимательно! Это подкупало. А когда маленькая принцесса гладила своего пушистого непоседливого друга, то удовольствие получали оба.

Ещё в первый день «знакомства», когда Камелия общалась с матерью, а Дэй прятался за шторой, он уяснил, что это юное создание может дать нужную информацию об обитателях королевства, ну или хотя бы замка. Контракты на души ведь никто не отменял. Но тут нужна была хитрость, ведь девочка была наблюдательная. И если бы она заметила, что с теми, о ком она рассказывает, случалось что-то плохое, то вряд ли бы она стала продолжать такие беседы. Дэй действовал наоборот. Девочка рассказывала о мечтах своих знакомых — взрослых и не очень, а уж Дэй их исполнял, разумеется, в обмен на контракты. Сначала было сложно, ведь в дипломном задании было оговорено, что для исполнения желаний нельзя использовать магию. Но ведь Дэй был уже почти дипломированным специалистом и немало знал и умел, поэтому решения постепенно, но находились. Так, к примеру, проникнув в сны леди Лемилии, Дэй довольно долго её убеждал, что сэр Освальд для неё не лучшая партия, а вот сэр Рэймонд — самое оно то! Правда, барышня оказалась довольно капризной и упрямой, но ведь и Дэй не зря столько лет постигал искусство искусителя-провокатора! В общем, леди Лемилия «пришла к выводу», что со снами всё не так просто, и решилась выбрать себе в мужья сэра Рэймонда. И она даже подписала контракт со своим советчиком из снов. Так что Дэю единственное, что оставалось — это убедить рыцаря, что именно такая супруга ему и нужна.