Опустив голову, он подпинывает скомканный фантик, валяющийся на полу, и издает задушенный смешок.

— Задним умом все конечно умные, да? А имеем то, что имеем.

Я молчу. В груди и в легких жжет. Это с болью испаряется обида. Потому что я знаю, что Дима говорит искренне. Не один Адиль не умеет врать.

— Хорошо, — еле слышно отвечаю я. — Будем считать, что это паленое пиво на тебя так подействовало.

— Прощаешь?

Я киваю, потому что не могу выговорить «да». В горле застрял комок размером с теннисный мяч — так много немой надежды слышится в этом коротком слове. Если Дима просит прощения, значит смог и меня простить. Почему-то сейчас я в этом не сомневаюсь.

— Ладно, не буду тебя больше задерживать, — он меняет тон на непринужденный и с улыбкой кивает на стоящие вдоль стены пакеты. — Что там на этот раз? Утка?

— Курица, — не сумев выдавить ответную улыбку, сиплю я.

Дима не дает мне взять пакеты, и сам доносит их до квартиры. Возле двери мнется, будто хочет сказать что-то или спросить, но в итоге, махнув рукой, быстрым шагом уходит к лифту.

Очутившись в квартире, я еще долго не могу заставить себя сесть, расхаживая из угла в угол. Голова взрывается, в груди тянет, нервы натянуты до предела. Я дважды набирала Адилю, но его телефон будто в издевку продолжает молчать.

На что он рассчитывал, когда избивал Диму? Думал, я не узнаю? А если бы он в полицию пошел и заявление написал? Сотрясение мозга — это ни черта не шутки! И я ведь просила его. Просила! Выходит, мои слова для него пустой звук?

Меня будто перенесли в прошлое, когда я вот так же, поскуливая от злости и бессилия, ждала Адиля после очередной разборки с ментами. Он — та самая горка, которая несла меня шестилетнюю вниз, до крови сдирая кожу на теле. Стихия, не поддающаяся контролю. Непредсказуемый, всегда поступающий лишь так, как угодно ему.

Господи, да возьми ты трубку, — в отчаянии цежу я, в очередной раз вдавливая палец в контакт с его номером.

Это отдельный вид пытки — быть настолько на взводе и не иметь возможности прояснить ситуации. Где он, черт возьми? Сказал, что будет у матери. Тоже солгал? Поехал еще кому-то бить морду? Или трахается со своей стриптизершей?

Влетев на кухню, я залпом осушаю стакан воды и наконец заставляю себя сесть. Хватит пороть горячку. Веду себя как девятнадцатилетняя взбалмошная Даша. Надо постараться успокоиться и дождаться, пока Адиль перезвонит. «Если он конечно снова не сбежал из города, — ехидничает писклявый голосок.

Усилием воли я заставляю себя запихнуть мамины гостинцы в холодильник, а после иду умываться. Звук льющейся воды немного отрезвляет, и мысли сами собой перетекают к Диме. Все-таки я не ошиблась: он хороший человек. Даже в груди теплеет оттого, что годы дружбы и все хорошее, что было в наших отношениях, не оказалось перечеркнутым чередой взаимных ошибок. Мы оба нашли силы попросить за них прощения и остаться людьми.

Сейчас я точно знаю, что простила. Не знаю, хорошо это или плохо — что я настолько отходчивая и легко все забывающая. Не умею я пестовать злость. Кто-то бы наверняка сказал, что это от недостатка самоуважения.

Время близится к полуночи, а мой телефон по-прежнему безмолвствует. Желание растерзать Адиля сменяется приглушенной обидой и смирением с тем, что сегодня я точно не получу никаких объяснений. Про стриптизершу думать запрещаю — а то так точно не усну.

И все-таки эти семь лет кое-чему меня научили. Знанию, что даже если Адиль вдруг снова исчезнет, я все равно продолжу жить.

Отчасти по этому причине, я набираю сообщение Ксюше с предложением встретиться на завтрак. Пересылаю его Ане, а еще Ядвиге и Карине, с которой мы не виделись больше двух месяцев. Моя жизнь добровольно сузилась до встреч с Адилем, а события сегодняшнего вечера — отличное напоминание о том, что этого делать не стоит.

Условившись встретиться с девчонками в недавно открывшейся кофейне, я выключаю телефон. Просто чтобы уснуть без соблазна снова в него заглянуть и убедиться, что Адиль ничего мне не прислал. Я и так раз десять ему позвонила. Пришел его черед поволноваться.

— Привет, пропащая! — Карина виснет у меня на шее, оставляя на щеке смачный след от помады. — Я уже и забыла, как ты выглядишь. Ксюху пытаю, чем ты так занята, а она молчит.

— Как практика? Слышала, что ты теперь марафоны запускаешь.

— Так нужно же быть в тренде, — хмыкает Карина, опускаясь в кресло напротив. — Сейчас все психологи так делают. Кстати, Марина опоздает, а у Ядвиги дела срочные возникли, так что ее не будет.

— У нее с машины что-то случилось, — комментирует Ксюша, изучающая меню. — Пришлось эвакуатор вызывать.

Я чувствую легкое замешательство оттого, что они в курсе опоздания Ани и причин, по которым на завтраке не будет Ядвиги, а я нет. И обвинять в этом некого: сама дистанцировалась от всех. Сначала из-за чувства вины за измену Диме, теперь из-за встреч с Адилем.