Но сейчас даже это предвкушение померкло. Впервые я иду за подарками, не зная, будет ли у меня возможность их подарить. В праздники становишься особенно уязвимой, потому что хочется проводить их с теми, кто тебе особенно дорог. Особенный день — особенное настроение, как-то так. А Адиль по-прежнему не появлялся.

Подарки я все-таки покупаю по списку: французские маски для мамы, шейный массажер для Олега, бритвенный набор для отца, ароматическую свечу для Ксюши, спортивный шейкер для Роберта, пенные бомбочки для девчонок с работы. После минутных колебаний захожу в отдел брендовых мужских вещей и после получасовых мук выбора стою на кассе с бейсболкой. Ее цена составляет половину моей зарплаты и это конечно неразумное расточительство с учетом того, что мы с ним может даже не увидеться. Просто эта кепка — единственное стоящее, что пришло мне в голову. Не люблю дарить подарки просто так — непременно хочется, чтобы ими пользовались и они нравились.

Домой возвращаюсь тоже пешком. Торопиться некуда: я не успела соскучиться по пустой квартире. От звука раздавшегося в кармане звонка по привычке вздрагиваю: а вдруг…? Даже несмотря на то, что на Адиля у меня стоит отдельный звонок.

Звонит Роберт. Один из немногих, с кем я умудрилась не испортить отношения.

— Привет, пропащая, — как и всегда бодро говорит он.

— Привет, папуля, — не удерживаюсь от ответного укола я. Любого другого за подобные выкрутасы строго бы осудила, а Робсону без труда нашла оправдания. Он мне действительно как брат.

— Сегодня в восемь встречаемся в Дартс. Будешь? — И строго добавляет: — Хватит сачковать.

А кто еще будет? — сразу же хочется спросить мне, но я не спрашиваю.

Да плевать, кто там будет. Сеня, который меня презирает, Дима, приславший цветы и до сих пор не вернувший мне вещи, или Ксюша, с которой мы негласно вступили с состояние холодной войны. Я устала думать и за все переживать.

— Буду, — с фальшивой бодростью отвечаю я. — Надо же как-то тебе подарок вручить.

— Неужели Дед Мороз проговорился про новую зимнюю резину? — смеется Робсон. — Имей в виду, я был хорошим мальчиком.

— Мы оба знаем, что ты был плохим, поэтому получишь только шейкер.

Теперь улыбка на моем лице становится настоящей. Как же все-таки важно — иметь возможность вот так по-доброму с кем-то пошутить и ощутить человеческое тепло.

— Роберт? — спрашиваю я напоследок. — А ты Адиля в «Дартс» позвал?

— Звонил несколько раз, но он трубку не берет.

Сердце мучительно сжимается. А вдруг то, над чем я мысленно иронизирую, на деле окажется правдой? Вдруг он и правда снова сбежал?

Попрощавшись с Робсоном, я в течение несколько минут бездумно вышагиваю вдоль дороги и резко устанавливаюсь, чтобы набрать сообщение. Одеревеневшие пальцы лихорадочно порхают по клавиатуре в надежде избавиться от разрастающейся паники.

«Сегодня в восемь встречаемся с ребятами в Дартс. Приходи».

Мое сообщение не требует ответа. Он либо придет, либо нет. Если не придет, я по-крайней мере буду знать ответ. Что мы оба не были готовы, снова не справились и видимо уже не справимся никогда. Переживу. Однажды ведь уже пережила. От любви не умирают, кто бы что не говорил.

Сегодня я заставляю себя принарядиться. В последний раз я это делала… Да, когда Адиль пригласил меня в «Сандерс». Облегающие джинсы, локоны, полупрозрачная рубашка, а под ней — кружевной бюстье. Уж если проигрывать, то с шиком. И если уж терпеть презрительные взгляды Сени — то вовсеоружии.

Надежда, что его не будет, идет прахом, уже на входе в «Дартс». Я немного опоздала из-за сборов, а потому застаю за столом сразу всех: тут и Андрей, и Аня с застывшей на лице скорбной миной, Сеня, Артур, Ксюша, Ядвига, ведущая психотерапевтических марафонов Карина, Робсон, разумеется. По позвоночнику прокатывается волна озноба. Дима тоже здесь. А вот Адиля нет.

На секунду мне хочется слабовольно развернуться и уйти. Вернуться в квартиру, содрать с себя это кружевное недоразумение и забиться под одеяло. Он не пришел. Что-то случилось с его матерью? Подрался и попал в ментовку? Или все-таки уехал? Снова сбежал, потому что я оказалась сукой?

Но я заставляю себя идти вперед. Потому что все еще остается шанс, что он придет и потому что за столом все еще сидят мои друзья. Неидеальные и не всегда одобряющие мои поступки, но других у меня, к сожалению или к счастью, нет.

— Оо, какие люди, — Роберт как и всегда поднимается первым, чтобы меня поприветствовать. — Артур, подвинься, Дашку пропусти.

Приобнимает меня, даже ободряюще похлопывает по спине. Не дрейфь, сестренка. Справимся.

— Привет, — киваю я Ане, продолжающей сидеть с каменным лицом.

Она разлепляет губы в беззвучном «привет» и отпивает мартини. Я не принимаю на свой счет: перед ней развернулась проблема посерьезнее моих трений с Димой, и сейчас ей вряд ли до бойкота.