Между королевской спальней и залом Совета находилась комната, в которой хранились парики короля. Не часто женщине приходилось видеть, как Луи подбирал себе парик с помощью парикмахера Бине и его помощника.

Тут было множество париков: для мессы, для охоты, для приемов… Бине предлагал королю парик под названием «королевский», который был так высок и пышен, что скорее был пригоден для статуи, чем для живого человека.

— Нет, давайте оставим его для чрезвычайных случаев, например, для приема персидского посла.

Король посмотрел на Анжелику. Та присела в реверансе.

— Подойдите сюда, сударыня. Вы были вчера у посла, это правда?

К нему вернулись его обычная снисходительность и театральность жестов, но даже всего этого было недостаточно, чтобы охладить пыл Анжелики.

— Как вы объясните свое дерзкое поведение? — глухо спросил король. — Я не узнаю одну из самых обходительных женщин Лувра.

— А я не узнаю самого любезного монарха во всем мире.

— Мне нравится смотреть на вас, когда вы в гневе. Ваши глазки сверкают, а носик морщится. Пожалуй, я и в самом деле был грубоват.

— Вы были… невыносимы! Как петух на навозной куче!

— Мадам, вы разговариваете с королем!

— Нет, я разговариваю с мужчиной, который шутя играет женскими сердцами.

— Каких женщин вы имеете в виду?

— Мадемуазель де Лавальер… мадам де Монтеспан… я сама… и вообще все женщины!

— Это слишком тонкая игра для мужчины? У мадемуазель де Лавальер сердце чересчур большое, у мадам де Монтеспан его вовсе нет. А что касается вас… я совсем не уверен, что играю вашим сердцем. Мне кажется, что я еще не овладел этим искусством настолько, чтобы играть вашим сердцем.

Анжелика опустила голову. Он попал в цель. Она ждала последнего завершающего удара, который навсегда должен был отвратить ее от короля. Но какие-то грустные нотки в голосе короля доставили ей беспокойство.

— Что-то сегодня все идет не так, как надо, — произнес король. — Меня очень растрогало отчаяние мадемуазель де Монпансье, в которое она впала, услышав мое решение. И вот я вновь хочу пересмотреть вопрос о ее замужестве. Она любит вас, так пойдите и успокойте ее.

— А что месье де Лозен?

— Я даже не знаю, какова была реакция бедного Пегилена. Но я знаю, как поднять его дух. Вы видели Бактериари Бея?

— Да, сир.

— И как продвигаются наши дела?

— По-моему, очень хорошо.

Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появился Лозен в сдвинутом набок парике. Глаза его сверкали гневом.

— Сир! — выкрикнул он, даже не извинившись за вторжение. — Я пришел спросить ваше величество, чем я заслужил бесчестье, которое творится вашими руками?

— Ну, старина, успокойтесь, — ласково сказал король.

Он чувствовал, что гнев его любимца неподделен.

— Нет, сир, я не вынесу такого унижения! — широким жестом Лозен вытащил шпагу и протянул ее королю. — Вы лишили меня чести, так возьмите же и мою жизнь! Я ненавижу эту жизнь!

— Возьмите себя в руки, сударь!

— Нет, нет! Это конец! Убейте меня, сир!

— Пегилен, я знаю, какую боль причинил вам, но я компенсирую это. Я подниму вас так высоко, что вы перестанете сожалеть об этом несостоявшемся браке.

— Мне не нужны ваши дары, сир. Я ничего не приму от монарха, который не держит своего слова.

— Месье де Лозен! — вскричал король звенящим голосом.

Анжелика вскрикнула от испуга.

Лозен тут же обратил свое внимание на нее.

— А, и вы здесь, дурочка! И вы заодно! Куда же вы запропастились вчера? Наверное, опять отправились торговать своим телом, и именно тогда, когда я вас кое о чем просил?

— Довольно, сударь! — ледяным тоном произнес король. — Уймитесь. Я могу понять ваше состояние, но больше не желаю видеть вас при дворе, если вы не способны покориться судьбе!

— Покориться?! Ха! Как вам нравится это слово, сир? Вы хотите видеть вокруг себя лишь рабов. Время от времени вы позволяете кому-нибудь поднять голову, но при условии, что он тут же сунет ее в пыль у ваших ног, как только у вас переменится настроение… Я прошу вашего разрешения удалиться. Я рад был служить вам, но пресмыкаться никогда не буду. — И Лозен гордо удалился, не попрощавшись.

— Мне тоже можно уйти, сир? — спросила Анжелика, которая в сложившейся ситуации чувствовала себя неловко.