— Подумать только, а ведь король бранит меня за его экстравагантность и неумеренные потребности.

Услышав это, король расхохотался от души:

— Знаете, месье Кольбер, ваши нотации порой несправедливы. Безудержная трата денег на Версаль — это не такие уж плохие вложения, как вам кажется. Таким образом, мой дворец становится настолько выдающимся, что это возбуждает всеобщее любопытство и является предметом зависти даже у отдаленных народов. Я вижу как наяву в залах Версаля представителей всех народностей, одетых в национальные костюмы.

В тот день, когда персидское посольство прибыло к золотым воротам Версаля, тысячи посаженных в горшочки растений были выставлены из теплиц и оранжерей вдоль террас. Пол в главном зале был весь покрыт лепестками роз.

Бактериари Бей проходил по залам, украшения которых могли соперничать с роскошью дворцов из арабских сказок.

Шествие закончилось в ванной, где вид бассейна гигантских размеров, отделанного розовым мрамором, убедил посла в том, что и французам не чужды омовения.

Это был день триумфа для Анжелики. У нее было явное преимущество перед остальными, ибо Бактериари Бей не обращался ни к королеве, ни к другим придворным дамам, а только к Анжелике.

Договор о шелке был подписан очень быстро и в вполне благожелательной атмосфере.

Страшно измученная после приема, Анжелика вернулась в Париж, но не успела добраться до своего дома, как перед ней появился забрызганный грязью королевский курьер, который уже ждал ее.

— Слава богу, я дождался вас, мадам. Король послал меня за вами, — и он вручил Анжелике бумагу с приказанием вернуться в Версаль.

— Неужели нельзя подождать до утра?

— Король приказал и на словах: немедленно!

— Но ворота Сен-Оноре уже закрыты.

— У меня есть распоряжение открыть их для вас.

— На нас могут напасть грабители.

— Я вооружен. У меня шпага и два пистолета.

Ей не оставалось ничего другого, как повиноваться королевскому приказу. Она поплотнее закуталась в плащ, и они покатили обратно.

Когда они прибыли в Версаль, дворец голубым чудовищем проступал на фоне розовеющего зарей неба. В окне королевской комнаты для приемов металось пламя факелов, будто блеск жемчужины из глубины моря.

Анжелика слегка съежилась, проходя по пустым залам мимо стражи, неподвижно застывшей у дверей.

У короля было много народу: Кольбер, де Лион с осунувшимся от бессонницы лицом, королевский исповедник Боссюэ, чьими советами король охотно пользовался, Лувуа с мрачным лицом, шевалье де Лоррен и еще несколько человек, по лицам которых было видно, что они о чем то горячо спорили. Все они стояли перед его величеством. По обгоревшим свечам было видно, что разговор велся всю ночь.

Как только вошла Анжелика, все разговоры смолкли. Король попросил ее присесть. Воцарилось тягостное молчание, во время которого король изучал какое-то письмо. Потом он заговорил:

— Персидский посол закончил свою миссию довольно странным образом, сударыня. Бактериари Бей отправился на юг, но оставил мне довольно необычное послание, касающееся вас. Впрочем, читайте сами.

Послание, наверняка переведенное и переписанное армянином Агобяном, еще раз выражало благодарность за оказанный прием и за доброту короля. Затем следовало перечисление даров его величества Людовика XIV, которые он посылал шаху Персии через посла. Здесь были дорогие сервизы, золотые часы, гобелены, двадцать отрезов полотна, три ящика серебряных ядер для подогрева бани великого шаха. Но его величество не включил в число подарков драгоценную бирюзу — то, чего ожидал его превосходительство для себя лично, как награду за успешное выполнение миссии. И затем следовало такое подробное описание этой «бирюзы», что было ясно, что речь идет о совершенно конкретной женщине

— Анжелике. Бактериари Бей выражал надежду, что обычаи Запада не позволят ему уехать с пустыми руками, и что ему вручат это сокровище. Но он не видит очаровательной маркизы, «лилии Версаля», среди тех подарков, которые ему вручили. Он думал, что лишь благоразумие удерживало ее, чтобы не присоединиться к нему немедленно со всем ее багажом и экипажем. Он ждал до ночи и отправился в путь, но на первой же остановке понял, что с ним сыграли злую шутку. Они обращались с ним, как с ослом, перед которым на палке повесили морковку. Неужели повелитель Запада — двуличный человек? Или он такой жадный? Или смотрит на договор как на игрушку?!

Длинный список вопросов не оставлял сомнений в том, в каком состоянии пребывал Бактериари Бей, когда писал это письмо, а также говорил о возможных неприятных последствиях, ибо все достигнутое могло быть немедленно разрушено.

— Ну и что? — спросила Анжелика.

— Вот именно: ну и что?! — передразнил король. — Потрудитесь объяснить ваше постыдное поведение в резиденции посла, которое позволило этому персу сделать вам такое гнусное предложение.

— Мое поведение, сир, — это поведение женщины, которую послали к восточному владыке с целью обольстить и соблазнить его, чтобы склонить к переговорам и тем послужить своему королю.