Вацлав как-то странно посмотрел на меня и ощущение недоговоренности возникло в моем сознании. На миг показалось, что Вацлав что-то скрыл от меня, нечто важное, что касалось истории кольца. Но расспрашивать, кажется, не было смысла. Если бы хотел, уже рассказал бы, а так…

– Хочешь вина? – предложил мужчина, отвлекая меня от ненужных мыслей.

– Нет! – я покачала головой и потянулась к кружке с чаем. Князь продолжал следить за мной, пока я пила и ела, а я время от времени поглядывала на подарок на своей руке и, почему-то мне казалось, что это кольцо еще более особенное, чем думает Вацлав. И меня, как и тех, кто владел кольцом ранее, охватило желание узнать тайну загадочной надписи, выгравированной на его поверхности. Только я тоже не знала, к кому обратиться.

«После», - подумала я и тут же напомнила себе, что не могу принять подарок.

«Если ты уйдешь от Вацлава, тебе придется оставить кольцо!», - подумав об этом, я вздрогнула и едва не перелила на себя чай. Князь удивленно посмотрел на меня.

– Прости, я такая неловкая! – поспешила произнести, прежде чем он станет задавать вопросы, на которые я не могла дать ответы.

Это день будет для нас безоблачным и светлым. Самый радостный и самый счастливый, и пусть за ним последуют грозы и дожди, но сегодня я, позабыв обо всем, буду любить и буду любима назло всем проклятьям этого мира.

Гражина проснулась в холодном поту. Резко села в постели и подняв руки, потрогала взмокший лоб, покрытый испариной. Затем она огляделась и поняла, что по-прежнему находится в своей комнате – отдельной, ее единственная привилегия в особняке Круга и то, как полагала девушка, за подобную поблажку ей стоит благодарить отца, а точнее его вес в обществе и значимость для Главы.

– Да что же это такое? – пробормотала она, откинула мокрые волосы с лица, после чего встала с постели и подошла к окну, распахнув его настежь.

Свежий осенний ветер заставил княжну вздрогнуть от холода, но она не спешила закрывать ставни, позволяя свежему воздуху освежить ее мысли и прогнать прочь страшный и не совсем понятный сон.

«Мое имя – Трайлетан! – вспомнила она и, словно наяву перед взором Граси встало бледное утончённое лицо всадника. – Знаешь ли ты, что происходит с теми, кто узнает имя всадника смерти?» - спросил мужчина из сна.

Знала ли она? Конечно же.

«Они погибают!» - ответила пани Щенкевич.

Назвавшийся Трайлетаном, ее бывший пан Ежи, тихо рассмеялся.

«Правильно, Грася, - сказал он. – Теперь ты знаешь, как меня зовут, и я пришел за тобой. Час пробил!».

Вот тогда-то она и испугалась. Но не слов всадника, а той темноты, которая появилась в его взгляде. Жуткая, словно туман, она вылилась на девушку, трогая ее своими холодными щупальцами, поглощая ее целиком. А затем Гражина проснулась.

«Это просто сон!» - подумала она, глядя на пустынную улицу и огни фонарей, горевших вдоль дороги.

«Сон!» - повторила себе, будто пытаясь уговорить саму себя в том, что так оно и есть.

– Трайлетан! – произнесла княжна вслух. Ей показалось, что имя действительно принадлежит загадочному мужчине, к которому ее неумолимо тянуло с момента первой встречи.

– Это имя подходит тебе, - сказала она, разговаривая сама с собой. – Трайлетан…Но никак не Ежи!

Вернувшись в постель, молодая ведьма долго не могла уснуть. Она крутилась и вертелась, пытаясь найти удобное положение для сна, но «морфей» упрямо обходил девушку стороной, так что к рассвету, махнув рукой на несостоявшийся отдых, Гражина поднялась с кровати и отправилась умываться, оказавшись самой первой после в классе для занятий.

Но даже когда пришли остальные девушки, Грася не могла отвлечься и забыть странный сон и глаза Трайлетана, отчего-то уверенная в том, что действительно узнала имя загадочного мужчины.

– Не жмет-то, колечко? – спросила пани Машкевич, уронив взгляд на мою руку, украшенную подарком Вацлава.

Зардевшись от смущения, я покачала головой. Вспомнила, как удивилась домовиха, увидев на мне кольцо, как долго и пристально смотрела на него, а я все ждала, что женщина как-то озвучит свои мысли по поводу подарка князя, но так и не дождалась. Вместо этого мы отправились в лабораторию готовить новое зелье. Только экономка, нет-нет, да поглядывала на мою руку и синий, цвета глаза Вацлава, камень на кольце.

Пани Машкевич ни словом не обмолвилась со мной о ночи, которую я провела в покоях князя. Более того, никто в замке, даже Радка, зашедшая за своим платьем, не сказали ни слова, разве что смотрели как-то иначе, но без злости и зависти.

– Господин князь велел мне перенести твои вещи в его комнаты! – заявила добрая старая панна, пока я смешивала порошки из редких трав, после того, как тщательно отмеряла в граммах вес для зелья. Признаюсь, рука моя дрогнула, когда я услышала слова домовихи, но я сумела взять себя в руки и не выказать удивления.