– Вы не рады видеть меня у себя в гостях, - произнесла с укором.

– Не рад! – он кивнул. – Но только выбора у меня нет.

– Вы так откровенно пренебрежительны ко мне! – возмутилась молодая ведьма, а князь лишь улыбнулся краешками чувственных губ и она уронила взгляд, рассматривая его красиво очерченный рот. Девушке захотелось податься вперед и прижаться своими губами к губам князя, позволить ему целовать себя, раствориться в нем без остатка! Елень даже представила, как это было бы сладко и в груди защемило, сдавило от желания.

– Милая госпожа! – произнес Вацлав отворачиваясь от Елень, чтобы посмотреть на ее подруг, сидевших дальше за столом и весело флиртовавших со своими поклонниками мужчинами. Скривился от вида накрашенных лиц и завитых локонов, от сильного аромата парфюма, витавшего в воздухе. Заметил, как лакей, такой же незаметный и незаменимый, наполнил бокалы гостей и исчез, убрав опустевшие тарелки.

– Милая госпожа Елень, - повторился князь, - вы прекрасно знаете причину, по которой мы с вами встречаемся в мом замке. И совсем не дружеское расположение и даже не деловые отношения связывают нас.

Она помрачнела, но ненадолго. Встряхнула волосами и села прямо, словно была королевой, а не простой ведьмой. Увы, но дар матери не передался Елень в том объеме, какой был у самой Главы Клана и девушку это даже не печалило, а злило.

– Я знаю, - ответила она, чуть сжав тонкими пальцами подлокотники стула на котором сидела. Князь услышал слабый треск и заметил, что руки ведьмы стали меняться. Вместо белых холеных пальчиков, дерево стула сжимали серые кисти и морщинистыми пальцами, увенчанными длинными желтоватыми когтями.

«Злится!» - равнодушно подумал Вацлав. Только настроение гостьи его мало трогало. Он попросту ждал, когда Елень отправится восвояси, прихватив с собой свиту.

«Чертова нечисть!» - мелькнуло в мыслях мужчины и он тут же улыбнулся, вспомнив, что и сам являлся им подобным.

Сегодня, вместо долгожданного отдыха, пришлось принимать Елень. Князь рассчитывал поработать с документами и попросту отдохнуть перед следующим выходом, только не получилось. Замок снова переместился в окрестности Гидигича и утром, выглянув в окно, Вацлав скривился от вида широкого озера и города, раскинувшегося на его противоположном берегу. А затем неприятности продолжились, явив его взору новую служанку.

«Валеска!» - подумал князь. Вопреки всему, имя приятно легло на язык, словно что-то сладкое, нежное и он произнес его вслух.

– Вы что-то сказали, князь? – спросила Елень, пристально глядя в его синие глаза и Вацлав неожиданно понял, что вспоминая это злосчастное утро, невольно произнес имя новой служанки вслух.

– Нет, госпожа Елень, - ответил он и взял в руки бокал. Покачнул его так, чтобы алая жидкость растеклась по пузатому прозрачному боку, затем отпил с удивлением отметив, что проклятая девчонка, ворвавшаяся в его устоявшуюся жизнь, никак не хочет уходить из мыслей. Ему стоит опасаться ее, стоит отдалить от себя и любым способом сделать так, чтобы ушла из замка. Только как это провернуть, если покинуть Крыло она должна по собственному желанию, а рассказать ей о том, что замок ее не удержит, как остальных, никто не имеет права, иначе все будет напрасно.

«И почему все произошло именно теперь? – подумал князь. – Столько лет жил спокойно, даже привык к такому образу существования и тут, когда я уже примирился и привык, появляется она, как снег на голову, посредине жаркого лета!».

– Мы хотим музыку! – закапризничала одна из подружек Елень и ведьма повернулась к князю в ожидании.

– Может немного скрасим этот вечер? – предложила она и добавила прежде, чем Вацлав успел отказаться: - Мы привезли с собой музыкантов. Они ожидают во дворе. Только прикажите позвать…

– Как вам будет угодно! – кивнул князь и на губах молодой ведьмы расцвела улыбка. Она проследила за тем, как князь подозвал своего дворецкого и велел ему позвать музыкантов, ожидающих вызова. Пан Казимир поклонился и не выказал удивления, после чего удалился так величественно и степенно, словно служил самому королю, а не простому князю.

Музыканты пришли через несколько минут. Оглядываясь по сторонам, они выглядели напуганными, но немного пришли в себя, когда Елень поднялась с места и приблизившись, одарила мужчин широкой улыбкой. Князь следил за ее действиями, облокотившись на подлокотник и положив подбородок на стиснутый кулак. Ведьма что-то прощебетала, успокаивая музыкантов и под смех гостей, они начали устраиваться под окном. Князь все еще ощущал их страх, видел даже в движениях скованность и опаску, но стоило музыке заиграть, подняться под свод зала, как гости сорвались с мест и пустились в пляс, далеко не изысканный и выдававший в свите Елень простых купеческих дочерей, а в разряженных кавалерах боярских отпрысков.

Музыканты играли все громче, гости танцевали и смеялись, а Вацлав продолжал сидеть и следить за танцующими, время от времени отпивая из бокала сладкого вина. Следил взором за веселящимися ведьмами и думал о том, когда все это закончится.

Когда Елень подошла к нему и застыла в шаге от кресла князя, Вацлав почти не удивился. А она посмотрела с лукавством и ожиданием.

– Ваше Сиятельство, - сказала девушка, - вы же не откажете мне в танце?

Вацлав напрягся, а Елень подалась вперед, протягивая к нему белые руки. Он посмотрел на нее, прекрасную, обманчиво юную, в дорогом платье из золотой парчи, с волосами цвета первого снега, рассыпавшимися по плечам в модной прическе, которая не растрепалась даже от танцев, крепко удерживаясь ведьмовской магией. Посмотрел и понял, что совсем не желает касаться девушки, но отказаться не смог, особенно когда на них так пристально смотрели все: от слуг до застывших в ожидании подруг Елень.