Я неожиданно хмыкнула. Слухи о том, что окна «Крыла» никогда не озаряет свет, оказались лживы. Даже сейчас я видела эти огни, манящие и пугающие до дрожи в теле. Кутаясь в плащ, я продолжала смотреть вдаль и отчего-то память показала мне картину, на которой черные всадники, вестники князя Вацлава, неслись галопом в сторону нашей деревни.

И почему только он выбрал это место, чтобы переместить свой страшный замок? Почему мы оказались на его пути? Почему выбор пал на Стефу? Укажи всадник в черном тогда на меня, сейчас я не мучилась бы угрызениями совести и не уговаривала саму себя не совершать безумства, спасая Стефу. Я была просто человеком, со своими страхами и желаниями. Я, как и младшая сестренка мечтала когда-то обрести свое спокойное счастье с хорошим человеком. Родить ему детей, жить под одной крышей, как мои родители и ценить, и уважать друг друга, быть поддержкой своему мужу и родителям. Почему же жизнь сейчас ставит меня перед выбором совести? Разве я прошу многого?

В темноте что-то зашуршало и послышались едва различимые крадущиеся шаги. Я испуганно вздрогнула и попятилась спиной к входной двери, готовая в любую секунду спрятаться в доме, под его такими ненадежными стенами.

«Как же быстро ты стала трусихой!» - подумала я и взяв себя в руки, распрямила плечи.

– Кто там! – спросила темноту, заметив, что голос почти не дрогнул, только заскрипел с надрывом.

Темнота зашевелилась и спустя время я увидела невысокую фигуру, приближавшуюся к крыльцу. Я узнала ее, лишь когда девушка скинула темный капюшон и подняла голову, взглянув на меня со страхом во взоре.

– Юстина? – проговорила я и сделала шаг навстречу девушке.

– Я пришла с Стефе! – проговорила она сбивчиво. Ее глаза странно блестели, и я сдвинула брови, недоумевая и подозревая, что Юстина что-то задумала.

– Проходи, - тем не менее сказала я, - она в доме.

Юстина поднялась на крыльцо, похожая на тень. В темноте было заметно, что она бледна как полотно.

Мы вернулись в дом вместе, и девушка, миновав сени, устремилась в горницу, где сразу же нашла взглядом моим родителей, а затем и Стефу.

– Юстина! – мать заметила гостью и перестала плакать, утерев щеки и глаза рукавом. – Что ты здесь делаешь?

Девушка огляделась в доме так, словно опасалась, будто ее поджидают здесь слуги князя Вацлава. Взор ее горел словно в лихорадке, в то время, как лицо было бело, как снег.

– Я пришла сказать, что ухожу из деревни! – сказала она быстро. – Я не пойду завтра в замок, никто не заставит меня сделать это.

Положив руки на ее худые плечи, я произнесла:

– Юстина, присядь. Тебе надо успокоиться!

Она повернула ко мне лицо и стряхнула мои руки.

– Успокоиться? – спросила едва не плача. – Это не на тебя показал черный всадник, не тебе завтра отправляться в замок, зная, что больше никогда не вернешься назад и не сможешь увидеть своих близких, - она всхлипнула, - зная, что твоя жизнь окончена!

Я не посмела перечить, понимая правдивость ее слов. Но бежать! Эта идея показалась мне глупой. Я видела всадников! Я помнила темноту, клубящуюся на месте их глаз и их белые неживые лица. От таких не уйти, как не старайся!

– Я хочу, чтобы Стефа ушла со мной! – продолжила Юстина. – Вдвоем у нас будет больше шансов. Оставаться здесь и позволить увести себя, словно скот, я не могу! Я не хочу! – она опустилась, сев на корточки и закрыла лицо руками. Тело девушки забило, словно в ознобе, и я скинула со своих плеч плащ, укутав ими бедную Юстину. Мое сердце разрывалось от боли, но я ничем не могла помочь.

Стефа, глядя на подругу, разрыдалась пуще прежнего и стала причитать, что ее жизнь окончена, что ее бедное дитя родится в проклятом замке и будет съедено живьем… Она много чего еще говорила, а у меня от страха подгибались ноги. Хотелось упасть рядом с Юстиной и взвыть волком, но я устояла и лишь посмотрела на мать, заметив, что она сумела взять себя в руки и теперь немного успокоилась. Должно быть, появление второй жертвы черных всадников, как-то подействовало на нее, тем не менее, я была рада, что хотя бы мать не плачет.

Голова уже разрывалась от этих стонов и причитаний.

– Уходить нельзя! – зачем-то сказала я. Но мать, кажется, была иного мнения.

– А почему бы и не попытаться? – вдруг произнесла она. – Что, если Стефушка сможет спастись? – она повернулась к Арону.

– Собирай вещи, - сказала зятю, а после добавила уже отцу, - а ты запрягай лошадь в телегу.

– Матушка! – попыталась было образумить я родителей.

На меня посмотрели, как на прокаженную.

– Валеска! – строго произнес отец. – Не вмешивайся в то, чего не понимаешь!

Только я молчать не стала.

– Вы разве не видели этих всадников! – спросила резко. – Они настигнут девушек и тогда за неповиновение выйдет только хуже! А что, если князь разозлиться и прикажет сжечь всю деревню дотла! – наверное, я говорила, как трусиха. Я и вправду боялась, но больше того, что произойдет завтра утром, когда вернутся всадники и поймут, что выбранные ими женщины убежали.

– Мы должны попытаться! – произнес Арон. Он встал рядом со мной и положил свою широкую и крепкую ладонь на мое плечо. – Это же твоя сестра, ты должна понимать!