Он же встал перед старостой, осмотрелся бегло, ни на чем и ни на ком не задерживая взгляд, а после произнес:

– Ты просил о помощи?

Голос приятный. Низкий с хриплыми нотками, под стать самому обладателю.

Староста чуть наклонил голову и потянулся было к волосам, чтобы снять шапку, но вовремя вспомнил, что снял ее уже давно, когда вернулся в дом, а потому лишь уронил руку.

– Я! – проговорил староста.

– Зовут-то как?

– Ероним, господин!

Мужчина посмотрел на старосту, оценил толстый животик и плешь на голове, кафтан поношенный и штаны из простой ткани: не богат. Да и сам дом мужчичка был просто обставлен, а на лавке трое детей, самому младшему лет десять, прячутся за спиной матери, а в глазах страх смешался с любопытством.

Гость прошел к столу, сел на лавку, вытянув вперед длинные ноги в черных сапогах. Староста проследил за ним взглядом, затем покосился на жену.

– Илка! – скомандовал, обращаясь к ней. – Принеси гостю чай…

Она быстро встала, потянула за собой детей, будто чего опасаясь, и скрылась из виду в смежной комнате. Вернулась одна с высокой деревянной кружкой, в которой плескался чай и с тарелкой, полной оладий. Поставила все на стол и шмыгнула прочь из комнаты, оставив мужа и опасного незнакомца разговаривать наедине.

– А теперь, рассказывай! – велел гость, сам взял кружку и сделал глоток. Ероним сел напротив, положив руки на колени и с опаской, за которой скрывался интерес, посмотрел на мужчину.

– Ну? – настоял тот и тогда староста начал свой рассказ. Гость молча слушал, не перебивал. Чай пил, а вот к оладьям не притронулся.

– Смерть пришла в нашу деревню, - заговорил Ероним. – Сперва она настигла кузнеца Милоша, затем померли еще несколько мужчин. Деды говорят, что нечисть завелась в лесу, а может, с кладбища выходит, только вот едва ли не каждую неделю хороним кого-то из наших. Мы уже и колы мертвецам в грудь осиновые стали вбивать, прежде чем земле предать, из опасения, чтобы не вставали, да и могилы старые ведун заговорил, да только ничего не помогло.

Гость поставил кружку на стол.

– Два дня назад еще одного нашли, прямо возле дома, - продолжил староста. – Стоял, привалившись к стене хлева, глаза прикрыв, а тронули – оказалось холодный как лед, помер бедолага.

– А что ваш ведун? – спросил мужчина. – Что сказал?

– Да ничего не сказал, кроме как: не мое это, не осилю, не знаю, что за напасть!

– Что было с телами? – уточнил гость. – Ранки на шее, следы на коже?

Ероним закивал.

– Проверяли, господин, но ничего такого не нашли. Кажись, не упырь это, но… Одна особенность только у мертвых была, а я запамятовал сказать!

– Какая? – с интересом спросил незнакомец.

– Волосы у всех были седые, как лунь. Такие разве что у древних стариков бывают.

Гость чуть улыбнулся.

– Страх! – проговорил тихо.

Староста закивал.

– Вот и позвали вас, господин, - Ероним зачем-то огляделся, будто опасаясь, что кто-то сможет подслушать его слова, - боюсь, что скоро в деревне не останется ни одного крепкого мужика, окромя стариков да мальцов сопливых!

– А женщины как? Все живы? Ни одна не умерла? – уточнил гость.

– Бабы? – чуть удивился староста. – Нееет, - протянул, - что им сделается. Эта нечисть только мужиков прибирает. Не иначе дух какой растревоженный.

– И как давно умирать начали в деревне люди?

– Да вот с две луны как, - ответил Ероним, - считай раз в седмицу кого-то хороним.

– А почему раньше меня не вызвали? – поинтересовался господин.

Староста вздохнул.

– Да вот, на ведуна надеялись, а он знай себе – убег, когда понял, что не справится.

Гость тяжело встал из-за стола, задумчиво посмотрел на собеседника.

– Напрасно меня сразу не позвали! – произнес. – Многие жизни могли спасти!

– Так вы, господин, знаете, что за нечисть у нас лютует? – староста тоже встал и чуть придвинулся к гостю.

– Догадываюсь, но проверить надо! – последовал ответ, после чего мужчина шагнул к двери, намереваясь выйти. Еронима за собой позвал.

– Покажешь, где последнее тело нашли! – велел.

Старосте очень не хотелось покидать стены дома. Какая ни есть, но защита. Только отказать гостю не мог, а потому вышел с ним в сени, натянул безрукавку и шапку, жене, выглянувшей следом, бросил коротко, что скоро вернется, а сам поспешил за чужаком, едва поспевая.

– Господин ведьмак! – на ступенях крыльца, обратился к мужчине Ероним.

Гость оглянулся, ступив на землю.

– Мы люди не богатые, но заплатим всем селом сколько сможем! – добавил староста.

– Об оплате после поговорим! – отрезал незнакомец.

– А как звать-то вас прикажете? – спросил тихо Ероним.

Мужчина обернулся. Глаза полыхнули синим потусторонним светом, и их обладатель коротко произнес:

– Вацлав. Можете называть меня - Вацлав.