– Пойдем же! – потянула меня за руку Юстина. – Сегодня на кухне только пани Мария и Радка. Поешь и поболтаем! У меня вот выдалось немного времени свободного!

Она больше ничем не напоминала ту напуганную до смерти девушку, упавшую в обморок при виде пана Казимира. Это не могло не радовать.

– Пойдем! – согласилась я и встала.

Мы вышли из комнаты, прихватив таз с использованной водой. Я понимала, что на кухне меня ждет не только теплый прием, но еще и опасные вопросы, на которые я не смогу дать ответы. Придется отмалчиваться. Девушкам это не понравится, но я просто признаюсь, что это не моя тайна и, думаю, они поймут.

Уже шагая по коридору крыла, отведенного для прислуги, я думала о том, что сейчас делает князь вместе со своей гостьей. Вспомнилось ее лицо, искаженное злобой и крик, полный отчаяния и боли.

«Он нравится ей!» - поняла неожиданно. И мне вдруг стало до боли любопытно, нравится ли она ему?

За столом было тихо. Лишь стук приборов и редкий звон бокалов, шорох платья и взгляды, которые Елень то и дело бросала на хозяина замка, ожидая, когда он, наконец, заговорит. Но мужчина молчал. Ел неторопливо, ловко орудуя ножом и вилкой. После приветствия, которым они обменялись прежде чем сели завтракать, Вацлав не произнес ни единого слова и Елень неожиданно поняла, что это очень плохой признак.

Она не выдержала, когда слуги принесли чай и сменили тарелки. Лишь когда стихли шаги лакеев, девушка позволила себе заговорить, мало обращая внимание на пана Казимира, стоявшего за спиной князя и наблюдавшего за действиями слуг.

– Вы игнорируете меня, князь! – Елень не удалось сдержать раздражение. – Неужели вас воспитали настолько плохо? Вы разве не знаете, что нельзя молчать в присутствии гостей? Вы обязаны развлечь меня беседой! – ее голос едва не сорвался и только чудом пани Вишневская смогла удержать его в узде.

– У меня отличное воспитание! – ответил Вацлав, даже не глядя на свою гостью. Он как ни в чем не бывало продолжал завтрак, приступив к оладьям, еще горячим, ароматным, политым медом.

– Вы сами виноваты в том, что я сейчас веду себя так, - он хмыкнул, прежде чем закончил фразу, - недостойно.

Елень сверкнула глазами.

– Что? – вырвалось у нее.

– Гостям не принято врываться в спальню хозяина дома без разрешения и тем более с нелепыми требованиями! – продолжил Вацлав.

– Я не знала, что у вас в постели любовница! – ответила Елень резко.

– И это, кстати, не ваше дело, дорогая пани! – он, наконец, соизволил посмотреть на собеседницу. Синие глаза потемнели от гнева и девушка подалась назад, сглотнув.

– Вы первая совершили дерзкий поступок и благодарите вашу мать, что я не выставил вас за порог своего дома, - сказал Вацлав. – По уму, мне стоило открыть портал и сопроводить вас вон, но я решил поговорить с вами сегодня, чтобы поставить все точки над «i», так как подобное дальше продолжаться не может.

– Что вы имеете ввиду? – Елень резко встала из-за стола. Ее глаза, голубые и холодные, сверкали от гнева. Князь спокойно повернулся к своему дворецкому и сказал, обращаясь к нему одному:

– Пан Кондрат, будьте так любезны, оставьте нас с пани Вишневской и пусть никто не тревожит нас, пока мы не поговорим! – произнес он спокойным ровным тоном.

– Да, Ваша Светлость! Конечно! – с низким поклоном шестирукий дворецкий удалился, прикрыв за собой двери в зал. Еще до того, как затихли шаги Казимира, князь снова обратил свое внимание на Елень, которая продолжала стоять и смотреть на него в ожидании. Было заметно, что девушка переживает. Ее грудь, стянутая лифом платья, приподнималась от дыхания, но взгляд князя равнодушно скользнул по прелестям красавцы и остановился на ее лице.

– Присядьте, пани Вишневская! – попросил он миролюбиво. – Нам предстоит важный, но надеюсь, недолгий разговор, а мне очень не по себе, когда дама стоит, а я сижу!

Фыркнув, девушка тем не менее, опустилась на стул и с вызовом посмотрела на Вацлава.

– Так-то лучше! – одобрил он. – Чаю? – предложил неожиданно.

– Как вы можете быть таким! – разозлилась Елень.

– Каким, таким?
– вскинул брови Вацлав.

– Равнодушным! – выплюнула она яростно.

Брови князя поднялись вверх.

– Пани Елень! – произнес он, спустя несколько секунд. – Кажется, вы забываетесь!

– Я не забываюсь! – ответила она резко. – Вчера, когда я увидела вас там… на постели с этой… - и не найдя подходящих слов, бессильно ударила пальцами, сжатыми в кулак, по столу. Почти сразу же охнула от боли и бросила на князя негодующий взор, словно это он был причиной этой самой боли.

– Вот оно значит, что! – князь не удержался, встал и прошел от стола к окну, затем вернулся назад, всматриваясь в лицо Елень. Она же, заметив его замешательство, немного приободрилась и села так прямо, что ее спина показалась Валаву неестественно ровной.