Я попятилась назад в лабораторию, надеясь, что пан Казимир не продолжит этот разговор. Он и не продолжил, просто снова погрузился в свои свитки и древние книги, я же - в свою, пытаясь в очередной раз запомнить названия ингредиентов, необходимых для зелья. Скрип двери оповестил меня, что кто-то пришел. Первой мыслью было, что это вернулась пани Машкевич, но когда я оторвала взгляд от рецепта зелья и подняла голову, то увидела в проеме, отделявшем архив от лаборатории, самого князя. Вацлав стоял там и смотрел на меня, и что-то дикое полыхало в его синих глазах, и в моей груди разгоралось ответное пламя.

«Что же делать?» – подумала я взволнованно.

– Как успехи? – спросил князь, переступая порог.

– До вашего прихода, господин князь, еще ничего не взорвалось, если вы это имеете ввиду! – ответила быстро.

Мужчина улыбнулся.

– Я встретил пани Машкевич в холле, и она сказала, что ты занимаешься здесь!
– произнес он и сделал несколько шагов, сокращая между нами расстояние. Сейчас он как-никогда напоминал мне того демона, которого я встретила в первый день нашего знакомства с Вайлавом. Нет, внешне князь оставался человеком, но было в нем нечто опасное, отчего мое сердце колотилось, будто сумасшедшее. Этот мужчина ухитрялся пугать меня и привлекать одновременно, и, признаюсь, я не знала, какое чувство сильнее: страх или влечение.

Князь тем временем пододвинул к столу табурет и опустился на него, устроившись напротив меня. А спустя менее чем минуту звук закрываемой двери оповестил меня, что пан Казимир вышел, оставив нас с хозяином замка наедине.

– Это сложное зелье! – сказала я, нарушив тишину, опустившуюся почти физически ощутимо на комнату. – Но я не совсем понимаю, как мы будем его использовать!

– Сложное! – кивнул Вацлав. – Даже составляющие его ингредиенты добыть непросто.

– Потому Трайлетан и задерживается? – предположила я.

– По-видимому, так и есть! – синий взгляд коснулся моего лица. Я заметила, что легкая улыбка легка на губы Вацлава и эти его ямочки, которые сводили меня с ума, заиграли на щеках мужчины.

– Сейчас мы остались одни, - сказал он. – Я хотел поговорить.

– О спасении Стефы? – наивно предположила я.

– Нет! – князь покачал головой и неожиданно его улыбка погасла, словно кто-то стер ее с лица Вацлава.

– Тогда о чем? – я не знала, что и думать.

– Валеска! – начал он решительно. – Я вполне состоявшийся взрослый мужчина и, - он скривил рот, - даже слишком взрослый, если учесть, сколько лет я живу на этом свете, - он посмотрел на меня и продолжил, - я хочу поговорить с тобой на чистоту, чтобы между нами не было никакого недопонимания.

Моя спина как-то сама собой распрямилась. Я поняла, что сейчас услышу нечто важное и, возможно, неприятное. Все же я была женщиной и, к тому же, ведьмой, а у нас слишком развита интуиция и предчувствие. Мое мне твердило о том, что стоит закрыть уши и не позволять князю говорить то, что он собирается. Но я не сделала этого. Более того, с готовностью посмотрела на Вацлава и, ободренный моим интересом, он продолжил:

– Я признаю, что ты волнуешь меня и более того, из-за тебя я не могу даже спать по ночам. Что скрывать, я хочу тебя так, как еще никогда не хотел женщину…

В лицо бросилась краска и я едва подавила в себе желание закрыть его ладонями. Только спина стала еще прямее, просто неестественно прямой.

– … я знаю, что ведьмы не держаться за свою девственность, а так как полагаю, что ты девственница, то, думаю, должна знать: данная особенность сдерживает твои магические способности и лишившись ее, ты только откроешь в себе новые силы.

Мои глаза округлились, а Вацлав вдруг резко встал, так что бедный табурет отлетел в сторону от движения его тела и, прежде чем я успела испугаться или просто удивиться, широкая ладонь мужчины с громким звуком, похожим на удар хлыста, опустилась на поверхность стола. Так, что подпрыгнули книги и свеча едва не завалилась на бок, а я порадовалась, что она не горит, иначе горячий воск непременно попал бы на мою кожу.

– Черт! – выругался Вацлав. – Что я несу?

Я молча ждала, когда князь успокоиться, он же, в свою очередь, посмотрел на меня и внезапно подошел ближе, опустился на корточки, оказавшись со мной почти на одном уровне и сгреб мои руки в свои. Его потемневший взгляд говорил о многом, о том, о чем умолчали губы.

– Я не умею говорить красиво, но хочу, чтобы ты знала, что нравишься мне!

Простая фраза, сказанная так искренне и с таким пылом, и я растаяла. Его руки обжигали, а губы были так близко, что я и думать забыла обо всех этих зельях. Покачнулась вперед, словно чьи-то незримые ладони подтолкнули в спину, и наши губы встретились. Вацлав, с торжествующим стоном, сгреб меня в охапку, прижал к себе, запустив пальцы в мои волосы, пока его рот, накрыв мои губы, терзал их с отчаянием и жаждой обреченного.

– Мне нельзя быть с тобой,- прошептал мужчина или мне попросту показалось? Слишком уж тихо была произнесена эта фраза. А может, она просто возникла в моем воображении, я ведь чувствовала, что даже сейчас, когда он так жадно целует меня, между нами есть что-то. Знать бы еще что!

Я, наверное, сходила с ума, позволив ему стянуть меня со стула и усадить к себе на колени. Мы так и сидели прямо на каменному полу и целовались, будто безумные. Мои пальцы перебирали его волосы, густые и тяжелые, а его ладони переместились на мое лицо, обхватив его с трепетной лаской. Губы Вацлава не переставая целовали меня, едва позволяя перевести дыхание, чтобы с новой силой атаковать неприступную мягкость.