Теперь понятно, почему Багратов сказал, что мой выбор — смелый. В этом платье я смотрюсь еще более раздетой, чем в мини! Перед глухой, под горло, но вся спина открыта, а на левом бедре красуется длинный разрез.

Каждый шаг будет обнажать мои ноги едва ли не до самых трусиков! Может быть, еще не поздно что-то изменить?

— В самый раз! — припечатывает Багратов.

Я не знаю, куда девать свои руки и боюсь сделать шаг в сторону. Сердце колотится у самого горла, вызывая головокружение.

— Пошли, — Багратов опускает ладонь на мою талию, переместив руку ниже, на бедро.

Не дает уйти в сторону, прижимает теснее.

— Ты же помнишь, что должна быть послушной?

— Я обещаю быть тихой. На большее не рассчитывайте, — отвечаю в то же мгновение.

— И доступной.

— Еще чего.

Ладонь Багратова мгновенно ныряет за вырез платья.

— Не перечь. Пойти голой все еще реально.

— Я готова, — говорю замогильным голосом.

***

— Зачем мы здесь?

Прохлада позднего вечера покусывает мою кожу, заставляя покрыться мурашками.

Оглядываюсь по сторонам.

Почему Багратов привез меня в эту подворотню?

Явно не просто так. И дверь, возле которой мы стоим, внушает страх. Подворотня глухая и темная, но дверь — слишком добротная, из хорошей стали. На стене — крутой домофон, и сверху смотрит глазок камеры.

— Приехали отдохнуть, неужели неясно? — усмехается Багратов и пропускает меня вперед сразу же, как только распахнулась дверь.

Контраст с нищей подворотней велик. Мы оказываемся в коридоре, отовсюду дышит роскошью — стены отделаны дорогим деревом, люстры явно не из дешевого стекла.

Впереди нас серьезная пропускная система охраны. Багратов оставляет пистолет и проходит через металлодетектор. Багратова бегло осматривают, а когда наступает мой черед пройти через лапы двух дуболомов, Багратов предупреждает:

— Нежнее с моей девочкой. Она хрустальная.

В итоге осмотр занимает несколько секунд. Я до сих пор гадаю, куда мы пришли. Что гораздо важнее, зачем я нужна Багратову?

Спускаемся на цокольный этаж, оказываемся в большом зале с приглушенным светом, в котором много темно-красного, нашептывающего о непристойностях.

Здесь любят отдыхать мужчины. Танцовщицы изгибаются в немыслимо откровенных, гипнотизирующих позах. Их пластика завораживает. Ничего себе! Они точно сделаны из мяса и костей? Или пластилиновые. Откровенно говоря, здесь не только на танцы можно посмотреть. Флирт парочек переходит все грани…

— Нам дальше, — подталкивает ладонью.

— Я и не думала смотреть вечность.

— Так я тебе и поверил.

— Когда мы пойдем обратно?

— Мы еще даже не пришли, куда надо.

Хватка ладони на талии становится крепче. Багратов подходит к двери, шепнув охраннику что-то, его впускают без вопросов в отдельное помещение. Здесь воздух не вибрирует от низких басов музыки. Багратов направляется прямиком к низкому кожаному дивану и сгоняет оттуда девушку в одном белье.

— Пошла вон.

Она подхватывает платье и торопливо убегает. Мужчина, сидящий напротив, с недовольным видом смотрит на Багратова.

— Какого черта?!

— Давно не виделись, Ильдар!

Багратов занимает место и утягивает меня к себе, лениво забрасывает руку на оголившееся бедро.

— Тимур, — вздыхает мужчина. — Когда ты выиграл возможность приходить когда тебе захочется, я думал, что тебе хватит такта и воспитания не приходить по пятницам. Пятница — священный день для меня! И он испорчен твоим появлением.

Говорящий примерно такого же возраста, как Тимур, только не такой грозный и жесткий на вид, скорее, хитроватый, и глаза немного навыкате.

— Ты называешь это отдыхом? Скучно.

— Ты хоть знаешь, кто была та девушка? Новая любовница прокурора. Она проиграла мне откровенный танец, а потом проиграла бы еще кое-что… Представь рожу прокурора, когда бы он узнал, с кем была в постели его любовница! Я бы постарался подарить ему все доказательства! Говори, зачем пришел.

— Поболтать, отдохнуть, поиграть с тобой…

— С тобой на танец я играть не стану. Мне твои волосатые ноги не нравятся, — хихикает Ильдар. — А вот с ней я охотно сыграю, — показывает на меня. — Новая игрушка?