— Во-первых, сл… — Сколько раз он говорил это, и сколько раз все повторялось! — А, к черту, делай что хочешь… — сдался Джон, на что разноцветные глаза звуковой ведьмы переполнились счастьем. — И нет, я не нервничаю, наоборот, поквитаться с этим… Клифом — действительно что-то из разряда личного.

— А я вхожу в ваше личное? — спустившись ниже, Герта устроилась на коленях охотника. — У меня много талантов, кроме пения.

— Ага… — проигнорировал мужчина. — А остальные? Вы готовы?

— C-c-c… — постепенно стихала Кланес, и розовые щеки показывали, что старушка скоро уснет. — Больше не будет страха… С-с-с.

— Готовы, — кивнула Олифия. — Выполним предначертанное, и ты свободен как птица, Джон. Страшная умирающая птица.

Слова вервольфа все еще звучали в голове охотника предупреждением, и да, он все еще хотел закончить начатое, но теперь нужно было составить план отступления.

— Ну, еще по одной? — Крутанув вентиль, Крюгер буквально залил себе в рот обжигающую смесь.

— По одной! — обрадовалась Герта.

— И на смерть, с-с-с. — Последнюю порцию некромантка решила разделить с главой отряда.

После того как допили остатки, первой, как и предполагалось, свалилась старушка. Она так и уснула сидя, склонив голову, и звуковая ведьма аккуратно уложила свою названную «тетку» на лежак.

— Спи, тетя, — улыбалась девушка.

— Я тоже все, — потянулась Олифия. — Давно я не отмечала этот глупый праздник.

— Но было же весело?

Что творится в голове Герты, никто не смог бы сказать, но то, что пьяной она была добрее, бесспорно.

Пси-ведьма на мгновение задумалась, но все же выдавила улыбку.

— Да, думаю. Это прекрасный старт нового календаря.

Она завалилась на лежак. Её волосы разметались во все стороны. А глаза смотрели на звезды, которые по мере того, как гас костер, становились только ярче.

— С лучами светил мы…

— А я хочу танцевать! — прервала Герта Джона, ловкими и быстрыми движениями выпорхнув со стоянки лагеря.

— О черт, только не опять… — Крюгер понимал, что безумная снова пробродит всю ночь непонятно где, и снова отряд замедлится из-за её сонливости. — Дура, вернись сюда!

Мужчина уже снял сапоги и теперь невольно подумал, надо ли идти следом. Но беспокойная мешанина мыслей оказалась сильней, и он пошел босыми ногами по холодной голой земле и колючей траве.

Во мраке ночи охотник без страха искал убегающую девушку, ведь со своим оружием он действительно был опасным хищником, да и в какой-то момент ностальгия по прошлому взяла верх. Хотя в то время Джон после поимки пускал пулю промеж глаз…

— А хотя что мне мешает и тут… — не закончил Крюгер, почувствовав под ступней что-то мягкое. — М?

Уже видевший это и не раз, мужчина даже не удивился, подняв с земли полупрозрачную ночнушку звуковой ведьмы. Чуть поодаль лежали женские туфли, еще дальше женское белье…

— Мсье. — И, конечно, сама ведьма. Абсолютно обнаженная, она прислонилась к дереву, выгибая спину и демонстрируя молодое тело. Даже шрамы не могли испортить картину.

— Ну вот… Что ты делаешь? — вздохнул Джон.

— Да бросьте, господин Джон. Мне сейчас так плохо и так хорошо! — Прикусив губу, Герта провела руками по обнаженной груди. — Используйте меня.

Несмотря на удручающий вид, Крюгер все еще был мужчиной, но из-за темноты его глаза были не видны. В тишине послышался звук шагов, приближающихся к голой девушке, и, когда Герта услышала, как он снимает что-то из одежды, «я хочу быть полезной», — мелькнуло в её голове.

И, закрыв глаза, она готовилась… К чему угодно.

Но неожиданно хрупкие плечи ощутили тяжесть, и девушка поняла, что охотник накинул на неё свое пальто.

— Я, — похлопала она ресницами, — не понимаю.

— Успокойся, ведьма, я тебе в отцы гожусь…

— И что?! — прервала она, слегка повысив голос. — И что с того?! Вы настолько считаете меня мерзкой? Не хотите прикасаться?

— А должен хотеть? — поднял бровь Крюгер.

— Все хотят! Именно так я завлекала мужчин: они использовали меня, я использовала их… — Девушка сжала зубы. Почему вдруг выстроенный образ дал трещину? Алкоголь? Или что-то еще?

— Знаешь, довольно странно. Поначалу я думал, что ты самая чокнутая здесь… Ну… — Он почесал в затылке. — Так оно, конечно, и есть, но почему-то даже в своем безумии ты кажешься более честной, чем все остальные.