Близился вечер. Из столицы фургоны выехали ранним утром. По словам возчика, до села Дольме, куда Неудачников вело задание Гильдии, оставалась треть пути. Странное задание, если вдуматься: прибыть в село и поговорить со старостой. Узнать бы подробности, да вот беда: Ланс ехал в другом фургоне. Вместе с Мичи. Жрец знал, кого брать в сопровождающие. Девушка со шрамами на лице говорила не часто. Больше молчала, изображая смущение.

Рэм чувствовал, что не нравится Мичи: слишком часто он становился целью для ее взглядов, наполненных… неприязнью? Злобой? Ненавистью? Рэм затруднялся однозначно сказать, что именно таилось в синих глазах странной молчаливой особы.

Он облокотился на ящик, закрыл глаза и постарался отрешиться от шумной действительности и задремать. Удавалось плохо. Мычание волов, щелчки кнута, писк Йерка, насмешливый голос Рыжей, ехидные реплики Лианга и твердость ящика забыться не давали.

А ведь все начиналось так хо… Рэм подумал-подумал, и решил, что «хорошо» лучше заменить на «как обычно».

Прошло два дня после битвы с демонами, в которой Рэм получил четвертый уровень. Как и предупреждал Кевин, четвертый уровень помимо увеличения очков здоровья принес новую черту. Точнее… возможность получения новой черты. На выбор! Рэм считал, что было бы куда проще, если б выбор отсутствовал. Пришлось думать. Пришлось изучать призрачные таблички, описывающие новые черты и рассказывающие об их плюсах и минусах. Пришлось заставлять себя делать выбор. Найдись способ получить все существующие черты разом, Рэм с радостью ухватился бы за него.

На изучение табличек он потратил первый день и большую часть второго.

Даже не прочитав описание, исключил те, что выглядели весьма сомнительно: «Контракт с дьяволами», «Контракт с древним», «Гробокопатель», «Женоубийца», «Призыв демонов», «Кровавые руки» и подобные им.

Следом на исключение отправились черты, которые Рэм посчитал ненужными. Например, зачем воину черта «Танцор»?

Без труда он отбросил те, что предполагали наличие какого-то редкого оружия. Когда еще будут деньги на него!

Немного подумав, избавился и от тех, что усиливали определенные виды ударов, при этом ухудшая другие. Например, черта «Рубака» добавляла к рубящим ударам две единицы повреждений и пять единиц точности и при этом ослабляла колющие, дробящие и режущие удары соответствующим образом. Да, меч, что достался Рэму, предполагал использование рубящих и только рубящих ударов. Колол он отвратительно, несмотря на хорошенько заточенное острие. Баланс не тот. А если у нового меча будет другой баланс? Черту ведь не поменяешь.

А дальше… Рэму пришлось повозиться. Черт, способных принести пользу, оказалось слишком много. Путем долгого перебора Рэм отобрал четыре наиболее подходящие, но выбрать из них одну так и не сумел.

К концу второго дня Рэм сдался и отправился к Кевину за помощью. Ланс дал четкие указания, и дом алхимика удалось найти довольно быстро. И все бы хорошо, но Кевина дома не оказалось: Эдвин Мудрый услал ученика куда-то на север за редкими ингредиентами. По словам одного соседа, алхимик обещал вернуться через день; по словам второго — через неделю; а по мнению соседки, живущей в доме напротив, за Кевином прибыл дьявол и утащил с собой навсегда. Ожидание в один день Рэм еще допускал, в неделю — тоже (со скрипом), а вот ждать вечно (маловероятно, но все же) он точно не собирался. Пришлось возвращаться домой не солоно хлебавши. Осталась надежда на согруппников: вдруг кто-нибудь подскажет чего путное.

Рэм думал, что все расспросы придется перенести на завтра. Обычно Неудачники в столь позднее время спали, однако сквозь ставни кухонного окна пробивался свет, а во дворе, залитом лунным светом, разминалась Рыжая. Или тренировалась? Или танцевала? Подобрать нужного слова Рэм не смог. Он и раньше видел в исполнении Рыжей различные акробатические трюки, а пару раз прочувствовал их на себе. Иногда они выглядели выполненными спонтанно, иногда — намеренно, но всегда в них чувствовался опыт, словно Мэри Сью всю свою жизнь посвятила акробатике. Но сейчас… Такого Рэм раньше не видел!

Рыжая вязала акробатические элементы и танцевальные па в одно целое: то она взрывалась чередой действий, быстро выполняя невозможную серию, то застывала на месте, вытянувшись стрункой, то медленно перетекала из одного положения в другое. Наклоны и махи, прыжки и шпагаты, сальто и кульбиты, кувырки и перевороты — элементы чередовались один за другим, создавая нечто безумно красивое. Казалось, что двор на самом деле не двор, а огромная ярко освещенная площадка, в центре которой Мэри Сью под музыку исполняла сложный, невероятный номер. Чудилось, что тысячи людей с восхищением смотрят на нее, затаив дыхание, не желая верить, что это непередаваемое зрелище когда-нибудь закончится.

Серия кульбитов, и Рыжая, хорошенько оттолкнувшись, оторвалась от земли. Несколько казалось бы невозможных переворотов вокруг своей оси, и прыжок завершился: Мэри Сью приземлилась на ноги и замерла, вскинув руки над головой.

Выступление закончилось.

Рэм неосторожно сдвинулся с места, и ворота скрипнули.

— А, это ты, — голос Рыжей дрогнул, и почти сразу в нем появились привычные насмешливые нотки. — За погляд деньги платить положено! С тебя два талера и новые сапоги!

— Что? Ну… Я… не специально… — смешался Рэм. В замешательство его ввели не слова об оплате. К подобному он уже привык. Глаза девушки странно блестели, словно в них стояли слезы. Она плакала? Почему? Отчего?