— Да. Это Джонни.

— Что случилось? — вернувшийся Джино недоумённо посмотрел на меня.

— Джонни не выдержал напряжения.

— Бедняга.

Заиграла медленная мелодия. Люди, стоящие в центре бара, начали объединяться в парочки, переводя дух в медленном танце.

Люцифер поднялся с места, поправил пиджак и обошёл барную стойку, устремляясь ко мне.

— Окажешь честь? — он протянул мне руку ладонью вверх.

— Я… я на работе, — запинаясь и оглядываясь на Джино, ответила я.

— У тебя есть коллега, который, уверен, — мужчина оценивающе посмотрел на парня, — справится с работой те десять минут, которые ты уделишь мне.

«Ненавижу этот город».

— Справлюсь, — нисколько не смутившись, ответил Джино.

Я бросила на него испепеляющий взгляд, но вложила свою ладонь в ладонь Люцифера. Он повёл меня в центр стихийной танцплощадки. Я неловко переминалась с ноги на ногу, держа его за руку и не понимая, как себя вести. Мы ведь вроде поругались. Я предложила ему взять перерыв. Что делать-то?

Он мягко привлек меня к себе, стремительно сокращая расстояние до интимного, и обнял меня за талию. Я робко положила руки ему на плечи. Полминуты мы играли в гляделки, раскачиваясь под спокойную песню. Я отвела взгляд, начиная рассматривать гостей, отмечая про себя, что в этом году ряженых ещё меньше, чем в прошлом. Если женщины хоть немного пытались сохранить дух праздника, то мужчины почти все оделись в обычную одежду. Только Эрл не изменял себе. Он надел свой неизменный костюм гангстера: серый в тонкую светлую полоску пиджак, белую рубашку, чёрный галстук и такую же чёрную шляпу. Старик выглядел в нём очень комично. Этот образ никак не вязался с образом фермера, в котором я его видела большую часть года.

— Гости почти все без нарядов, — шёпотом отметила я.

«Только сегодня, пока все притворяются выдуманными персонажами, я могу быть собой, и никто этого не заметит».

— Учитывая происходящее в городе, удивительно, что они вообще пришли, — Люцифер, стараясь не выдать себя, осмотрел посетителей.

— А что им остаётся делать, — я вперилась взглядом в пуговицу на рубашке, в панике ища нейтральную тему для разговора.

— Давай не будем о деле.

— Хорошо, — возникла неловкая пауза.

— Я не имел в виду молчать.

Люцифер начал поглаживать мою спину, на что я отреагировала рваным вздохом. После утренней боязни его касаний такой жест рождал во мне слишком много эмоций. Слишком много для человека, который меня обидел. От мерного покачивания энергия праздника, захватившая меня с головой, начала спадать, а нехватка нормального отдыха делать тело ватным.

— Устала? — словно прочёл он моё состояние.

— Немного. Осталось недолго. Скоро все разойдутся.

— Если не захотят расходиться, — Люцифер наклонился к моему уху, утыкаясь в растрёпанные от беготни волосы, — хочешь, я их выгоню?

Сердце пропустило пару ударов. Я не сразу поняла смысл его вопроса, лишь через минуту сообразив, что ответить.

«Какая любопытная штука жизнь. Снова наши вкусы сошлись».

— Не думаю, что Джек обрадуется, — я пыталась заставить себя не реагировать на его прикосновения, но выходило плохо.

Люцифер тихо усмехнулся, шумно втягивая носом воздух.

«Он что меня нюхает?»

— Твои волосы пахнут моим одеколоном, — он поднял голову, замирая в непозволительной близости от моих губ.

— Мне было не до того утром, — суетливо приглаживая одной рукой волосы, будто это могло помочь, я забегала взглядом, только бы не встретиться с его глазами.

— Ты очень милая, когда смущаешься, — Люцифер слегка отпрянул и протянул руку к моему лицу. — У тебя появляется небольшой румянец, — он тронул яблочки щёк, проведя по ним большим пальцем. — И ты боишься смотреть в глаза. А когда злишься, смешно сводишь брови и у тебя появляются две небольшие морщинки, — теперь он провел пальцем между бровей. — Вот здесь.

— О, Господи! — я закрыла ладонью лоб. — У меня морщины.

«Опять он трогает своими погаными лапами мою девочку».

Люцифер ласково улыбнулся, убирая мою руку ото лба и нежно сжимая в своей. На его щеках обозначились крошечные ямочки, почти незаметные, если не рассматривать достаточно близко и не смотреть очень часто. Одна непослушная прядь из его идеальной прически выбилась, ниспадая на лоб. Она всегда, словно бунтарь, не хотела держаться с остальными, придавая очаровательную небрежность строгому образу.