— Стесняться? — я изогнул бровь от удивления. — Мне такое слово незнакомо.

— Хотя знаете, — доктор сжала губы, призадумавшись на минуту. — Скорее, если вам будет стыдно, знайте: я не буду над вами насмехаться.

— Стыдно? — я растерялся на такое заявление.

О каком стыде речь? Не припомню, когда последний раз испытывал это чувство.

— Да. Мне нужно идти, — не стала вдаваться в подробности женщина. — Меня ждёт следующий пациент.

— Ладно, — я неопределённо пожал плечами.

— До свидания, Люцифер.

— До свидания, — совсем не понимая, к чему был этот порыв, ответил я.

***

В соседней комнате было тихо. За чуть приоткрытой дверью виднелся слабый, желтоватый свет ночника.

— Кейт?

Я осторожно толкнул дверь, скрипнувшую в давящей тишине. Она лежала на кровати, укрытая одеялом, и как-то странно смотрела в потолок.

— Ты в порядке?

Она не реагировала. К горлу подступила тошнота. Липкий, противный страх, подстегнутый дежавю, сжал ледяные пальцы на моих внутренностях. Я подошёл к кровати, склоняясь ближе. Из-под края одеяла торчал кусочек красной ткани.

«Нет!»

Я откинул одеяло в сторону. На её шее была туго затянута красная лента.

От резкого пробуждения я вздрогнул всем телом и едва не свалился на пол. Неистово бьющееся в груди сердце гнало по организму кровь, насыщенную адреналином. Сон как рукой сняло. Я потёр лицо ладонью и сделал пару глубоких вдохов, приходя в себя.

Ночь выдалась беспокойной. Выпитый виски никак не повлиял на поверхностный и тревожный сон. Обычно алкоголь размаривает тело и разум, отключаешься быстро, спишь крепко. Но не в этот раз. Похоже, мне удалось крепко заснуть только под утро. Короткий сон вылился в отвратительный кошмар. Было одно обстоятельство, не позволившее разуму выпасть из реальности полностью на всю ночь. Это обстоятельство по имени Кейт Уилсон сейчас мирно сопело в соседней комнате.

В памяти сразу нарисовались её милая улыбка и вечно всклокоченные волосы, впрочем, придающие ей особый шарм. А эта лёгкая неуклюжесть, из-за которой она вечно заляпывала одежду, что служило поводом лишний раз раздеться. Даже она казалась мне очаровательной, хотя я терпеть не могу беспорядок и неаккуратность. Может это такой хитрый ход? Хотя вряд ли. Она слишком прямолинейна и открыта, не будет изгаляться в своих заигрываниях, а просто скажет что-то вроде: «Давай устроим родео, мой ковбой. Поскакали навстречу оргазмам». Я начал улыбаться как дурак.

«Моего исписанного блокнота явно не хватит для её словечек. Нужно купить новый».

Всю ночь я спал урывками, постоянно обращая слух то к двери, ведущей в спальню, то ко входной. Нет, конечно убийца не идиот. Он наверняка видел нас в баре и может сложить два и два. Но мало ли?

Прислушавшись, я не уловил ни одного звука. Кейт ещё спала. Конечно, идеально было бы проснуться сейчас рядом. Нагло воспользоваться тем, что она спит совершенно беззащитная, осторожно подвинуться ближе, ощущая тепло её тела, нежно поцеловать бархатистую кожу на плече, одновременно начиная поглаживать бёдра, увидеть, как чуть дрогнут её веки, а затем она откроет один глаз и, хитро сощурившись, посмотрит на меня. Протянет чуть севшим ото сна голосом моё имя, одновременно обнимая рукой за плечи, зароется пальцами в волосы на моём затылке и откинет голову назад, открывая для поцелуев шею.

Я крепко зажмурился и глубоко вдохнул, прерывая поток мечтаний. Она обещала, что мы поговорим. Сегодня как раз найдётся достаточно времени. Приготовим завтрак, обсудим произошедшее, и всё между нами наладится. По другому и быть не может. Я откинул плед в сторону и сел. Часы показывали восемь утра. Наверняка Кейт проспит ещё пару часов. Последние сутки выдались слишком тяжёлыми для неё.

Стоило привести себя в порядок и чем-то заняться до её пробуждения. Я натянул брюки и направился в сторону кухни, но остановился, не дойдя до цели. За диваном, на котором я спал, обнаружился склад вещей. По-видимому, лишнего места в квартире не было, а хранить где-то всё нажитое было необходимо. Я наклонился, оперевшись рукой на спинку, и рассмотрел, что же там прячется. Среди горы пустых картонных коробок, судя по всему, оставшихся от переезда, обнаружилась одна ракетка для бадминтона с дыркой посередине сетки, пара пустых банок из-под растворимого кофе и огромный пакет, в котором, к моему удивлению, лежали другие пустые пакеты.

«Зачем ей всё это?»

Я покрутил в руке поломанную ракетку и, положив её обратно, пошёл на кухню. В холодильнике сиротливо ютились упаковка пива и два яйца. Все продукты остались у меня дома. В поисках чистого стакана я взялся за ручку покосившейся дверцы на подвесном шкафу грязно-бежевого цвета и потянул створку на себя. Петли издали звук, который обычно киношники используют, иллюстрируя открывание крышки гроба в комедийных фильмах. Только сейчас это звучало ни разу не смешно, скорее грустно и тоскливо. Дверца жалобно скрипнула напоследок и явила мне скромный набор посуды: четыре тарелки насыщенного синего цвета, на двух из них ярко пестрели небольшие белые сколы по краям, две салатовые кружки и три стеклянных стакана с гранями. Я взял один из них и налил себе воды, продолжая оглядывать помещение. Коронное место на печке занимала глубокая сковорода апельсинового цвета, поблекшего от времени. Но самое удивительное было не в этом. Покрытие внутри потеряло в яркости, истерлось и покрылось царапинами. Посуда явно давным-давно требовала замены. Апогеем моего изучения обстановки стал паук, скромно притаившийся на своей паутине в углу под потолком.

В первый свой визит сюда я совсем не обратил внимание на такие детали, гораздо больше заинтересовавшись самой девушкой. Теперь же картина выглядела совсем безрадостной. Одиночество, в котором жила Кейт, ощущалось физически, в воздухе и в предметах, окружавших меня, из которых состоял её быт. Я сделал пару глотков прохладной воды и вернулся в гостиную.

«Нужно привести себя в порядок».

Собрав вещи, взял ключ от её квартиры, вышел и запер за собой дверь. На принятие душа и переодевание ушло полчаса, после которых я вернулся обратно, прихватив с собой сумку с ноутбуком и бумагами. Девушка ещё спала, поэтому можно с чистой совестью уделить время работе.