Под окном двумя этажами ниже располагается стихийная школьная курилка, из которой доносится дружный гогот и не самый искусный мат, а если немного прислушаться, получится разобрать обрывки разговора. Целостную картину сложить можно с трудом, но нахвататься занимающих воображение моментов запросто. Охотно верю, что школьники с удовольствием выбрали бы другое местечко, если бы оно, конечно, существовало.

Хозяйка кабинета, как мне показалось, нисколько не расстроена таким сборищем, скорее наоборот, находит его занятным. Ведь я молчу уже двадцать две минуты и пятнадцать секунд. Наш очередной сеанс (если его можно так назвать) заключается в игре в молчанку. Я рассматриваю круглые белые часы на стене. У них самый простой, без отличительных особенностей циферблат со стрелками и насечками черного цвета. Минутная стрелка словно не двигается, будто приклеилась к месту, но затем (о, чудо!) лениво ползет к следующему делению. Секундная же совсем сонно выполняет свою работу, даже улитка и та будет быстрее.

— Кейт, — голос принадлежит женщине напротив.

Похоже, она устала слушать, как ученики упражняются в использовании мата. Я нехотя отвожу взгляд от часов и смотрю на неё. Глаза слегка болят от напряжения, приходится моргнуть несколько раз, ловя яркие вспышки из белых кругов.

— Могу закрыть окно, если мешает, — предлагает она.

— Не надо, — я сильнее поджимаю ноги к груди, практически сворачиваясь калачиком, и обхватываю колени.

В коридоре громко хлопает дверь, я вздрагиваю всем телом, вжимаясь в мягкую обивку кресла.

— Сквозняк, — успокаивает меня женщина. — Хочешь воды? — она указывает глазами на стол, где стоит наполовину пустой стакан.

— Я хочу уйти.

— Если необходимо, могу продлить твоё отстранение от занятий.

— Не надо. Я и так две недели пропустила. Мне нужно наверстать программу.

— Уверена, у тебя не возникнет проблем с учебой. Но нам нужно побеседовать, — женщина откладывает записи и сводит брови домиком. — Ты ни слова не проронила за эти две недели. Боюсь, мне придётся настоять на продлении отдыха от занятий.

— Мне. Нужно. Заниматься, — хотелось прозвучать грозно, а получилось жалко.

— Да ты охуел! — доносит поток ветра с улицы.

Кажется, терпение психолога подошло к концу. Она чуть сжимает губы и быстро встаёт, направляясь к окну. В кабинете сразу воцаряется давящая тишина, которую разбавляет тиканье настенных часов. Хочется уйти — я с трудом давлю этот порыв. Она садится обратно на своё место.

— Как твой аппетит?

— Не знаю, — я пожимаю плечами. — Как обычно.

— Ты съедаешь всю порцию еды или что-то остаётся нетронутым?

Приходится напрячь память, вспоминая вчерашний день и что я вообще ела.

— Не помню, — признаюсь я.

Женщина ставит какую-то отметку у себя на листе.

— Послушайте, вы хотите обсудить мой аппетит? — я не понимаю, к чему эти вопросы, нервно и зло набрасываясь на психолога.

— Это важно, — спокойно отвечает она. — Как твой сон?

— Как обычно.

— Нет проблем с засыпанием?

— Можно я пойду?

Она чуть слышно устало вздыхает и смотрит на часы. Прошло всего лишь три минуты.

— Я скажу, что тебе нужно ещё немного времени, чтобы приступить к занятиям.

— Не нужно! — взрываюсь я, сразу же осекаясь. — Мне надоело сидеть дома и самой ковырять днями и ночами учебники.

— Ты отдыхаешь? Тебе стоит сосредоточиться на себе, учеба переждет, — продолжает гнуть свою линию она.

— Я не хочу отдыхать, — правдивый ответ вырывается против воли. Я поджимаю губы и прикусываю язык.

— Почему?

Женщина совершенно спокойно смотрит на меня, без малейшего намека на осуждение.

— Потому что если я буду просто лежать и смотреть в потолок, то сойду с ума! — эмоции, сдерживаемые слишком долго, вырываются наружу. — Как вы себе это представляете? Я вместо того, чтобы отвлечься, постоянно пережевываю в голове произошедшее, — я отпустила колени и начала негодующе махать руками. — И лишний раз прихожу к выводу, что я виновата и мне теперь с этим жить.

— Почему ты считаешь себя виноватой?

— Я видела эти грёбаные рисунки, — по щекам начинают катиться слёзы, которые никак не удается остановить. — Могла догадаться. А Джастин и его прихлебатели...

Резко обрываю речь, понимая, что парня нет в живых и покойнику уже не предъявить.

— Забудьте.

Психолог молчит, и мне кажется, что на долю секунды на её лице мелькает тень вины, но женщина быстро возвращает себе спокойный вид.

— У тебя есть хобби?

— Хобби? — морщусь в непонимании. — Считаете, у меня есть время на это?

— Постарайся найти его, — она делает паузу. — И время, и хобби. Не обязательно что-то особенное. Можно попробовать рисование.

— Рисование?