— Верно.

— Они были дома. Я могу засвидетельствовать, — с вызовом смотрела она на посмевшего заподозрить их в грехах.

— Хорошо, как скажете, — не стал препираться Люций.

— Нам пора, — переменилась в настроении женщина. — Идёмте, мальчики. Всего доброго, — кивнула она нам.

Семейство удалилось, оставляя нас наедине с мыслями.

— Любопытно всё складывается, — Люций повёл челюстью в раздумьях.

— О чём ты?

Я допила свой сидр, внезапно закончившийся за время наших бесед, и выкинула бутылку.

— Я всё ломал голову, что за тайны у повара и Филиппа. Похоже, наш Питер продаёт наркотики своему другу.

— Как ты это понял?

— В тот день, когда мы стояли в помещении для персонала, я видел, как они шептались о чём-то, — он двинулся дальше вдоль площади. — Всё думал, к чему эта секретность, зачем приходить в такую рань к другу. Наверняка за дозой.

— Так Питер — барыга! — я выпучила глаза, закричав, пожалуй, слишком громко.

— Тише, — он дотронулся до моей спины, успокаивая. — Питеру наверняка нужны деньги. Его мать серьёзно больна, сама видела. Лекарства не дёшевы, как и уход.

— Значит, — начала я, понизив голос. — Они не убийцы?

— Я так не сказал. Но, — Люций помолчал, — будучи наркоманом, грамотно убийство не спланировать. А с больной матерью, скорее всего, не найти времени на подобные дела. Хотя со счетов я не списываю никого, даже наоборот, добавляю.

— О чём ты? — я жадно впитывала каждое слово из рассуждения.

— Отец Филиппа — мастер по ремонту и изготовлению обуви. Нужно в самом деле любить обувь, чтобы этим заниматься. А это, как ты догадываешься, тоже своего рода фетишизм.

— Но они все утверждают, что были в день убийства Валери дома.

Он усмехнулся.

— Ты рассчитываешь на другой ответ? Никто не сдаст члена семьи. В этом городе все покрывают всех, — добил Люци.

— Паршиво, — я потёрла замёрзший нос рукавом и спрятала руки в карманы, пожалев, что при своей мерзлявости не надела хотя бы перчатки. — Кстати! — свежий воздух благоприятствовал мыслительной деятельности. — Он ведь где-то берёт обувь для жертвы?

— На них самые простые туфли. Одни из дешёвых. Со срезанным логотипом фирмы, на всякий случай. Такие можно купить в первом попавшемся обувном или заказать в интернете, — Люций скрестил руки на груди, рассматривая небо. — Эту зацепку я проверил ещё в Чикаго.

— Вот ведь хитрый хрен.

— Он самый.

Люций заскользил пронзительным взглядом по людям вокруг, останавливаясь на палатке Эрла и Сэма, торговавших мясом и овощами. Возле них стояла весьма приметная парочка мужчины и женщины.

— Идём, — он указал на следующих потенциальных подозреваемых.

Возле прилавка фермера и его сына стоял мужчина сорока пяти лет, с седыми коротко стриженными волосами, от того очень аккуратно лежащими, в тёмно-синих джинсах, модных кроссовках, скорее подходящих для кого-то помоложе, и куртке с цветными нашивками, что создавало впечатление молодого, следящего за трендами парня лет тридцати, но никак не взрослого мужчины, особенно учитывая, кем он был.

— Здравствуйте! — привлекла я внимание.

— А, Кейт, — он кинул на меня свой холодный, пренебрежительный взгляд, тут же переведя его на моего спутника. — Детектив, полагаю?

«Надменный индюк».

— Верно, — кивнул Люций, протягивая руку.

Собеседник неохотно пожал её.

— Гарри Форд. Местный врач, по основной специализации хирург, — представился он, перечислив все свои регалии. — Моя жена — Августина, — только и успел сказать врач, но женщина уверенно шагнула вперёд, покачивая бёдрами.

— Очень приятно, детектив, — низким, раскатистым, почти что возбуждённым голосом произнесла она, осматривая Люци с ног до головы.

Сказать, что она была эффектна — значит обделить такую особу вниманием. Мини-юбка из кожи, блестящая на солнце, куртка из более матовой кожи, едва прикрывающая её поясницу, длинные, прямые, смоляные волосы до талии, которые она игривым жестом откинула за плечи. Но самыми выделяющимися в её образе были красные ботфорты из лаковой кожи, облегающие стройные ноги, доходя почти до самого края юбки, но оставляющие небольшое расстояние, в котором виднелись чёрные колготки в крупную сетку. Вишенкой образа служила красная помада на пухлых, стараниями косметолога, губах.

— Вы, детектив, хотите составить круг подозреваемых? — спросила девушка, проведя ладонью по линии бедер.

— Верно, — Люций насмешливо посмотрел на её действия.

— Могу совершенно точно сказать, что мой муж ни при чём. Он все ночи убийств был со мной, — Августина сверкнула глазами.

— Охотно верю, — почему-то не стал спорить мой спутник.

— Виктория, вы каким боком к расследованию? — лицо хирурга выражало полнейшее презрение.

— Она моя помощница, — вступился Люций.