Стражников из патруля перекосило, но они ловко подхватили застывшее тело и перевернули. Маг понял, чего опасался — лицо покойника свела судорога, оттянувшая угол рта к уху, глаза цвета льда в холодной воде были открыты, а зрачок левого глаза застыл маленькой чёрной точкой, синие прожилки сосудов дорожками разбегались под кожей.

— Хм…, - не нашёл, что сказать Шаун, дело нравилось ему всё меньше.

Он прекрасно помнил о проблемах во времена ревнителей лика, и сколько сил пришлось потратить для уничтожения культа. Новое убийство, несомненно, напрямую связано с Дивным богом и старыми делами Рюта Тарвита — главы жрецов-еретиков. Но Тарвит, как знал дознаватель, погиб в портале, который находился в крипте под Домом Дивного бога, а сам портал закрыт магом.

Мысли Стефана мало чем отличались от рассуждений Шауна. Только понимал и чувствовал Фолганд глубже и острее. Мерзостное убийство, такое же отвратительное, дурно пахнущее дело, угрожающее опасностью землям, которыми управлял брат. К тому же неясная тревога Стефана усилилась, сочетаясь с непонятной слабостью, стоило приблизиться к телу.

Выбора у мага не было, и он решительно приступил к считыванию последней информации: осторожно прикрыл глаза покойному, наложил большой и безымянный пальцы на веки — чужие эмоции вытеснили осознание самого себя — страх, чувство беспомощности и вместо последних слов лишь вопль. Для подобного можно и не прикасаться к жертве. Стефан сам знал, что мог испытывать человек, которого резали по примеру жрецов-лекарей в крипте. Не единожды проходил через такое.

На вопросительный взгляд Шауна маг только покачал головой и ничего не ответил. Плохо, всё очень плохо. А дома ждёт Бельчонок, и Стефан никак не мог решить, должна ли она знать о возвращении культа. Как такое скроешь, если никогда ничего не утаивал от жены?

Над этим стоило поразмыслить.

Они распорядились отправить тело в управу, а сами зашли в трактир, чтобы ещё раз побеседовать с хозяином. День постепенно двигался к вечеру, и посетители прибывали. Все обсуждали последние события, набросились на новости с жадностью голодных псов. Предположения и имя мага, младшего брата лорда земель, уже звучали тут и там. Глядя на такую знакомую картину в общей зале, Стефан подумал, как же хорошо, что тело оказалось на заднем дворе «Пенной кружки», а не у тётушки Рейны. Вот чего совсем не хотелось бы, а сплетни его совсем не беспокоили.

Трактирщик Йорни успел хлебнуть горячительного из своих запасов, что придало блеска глазам и развязало язык. Он, конечно, через слово нёс околесицу и сокрушался, что репутация заведения погублена, но общее представление о деле дознаватели получили.

На задний двор Мерл заглянул в середине дня, проверить прибран ли мусор с кухни. Помощник у него был настолько нерасторопен, что часто забывал о своих обязанностях. Обычно он забирал бочки и вывозил в специально отведённое для этого место на окраине города. Как и думал трактирщик, дело сделано не было, а кроме огромной бочки отходов, он обнаружил и тело.

После опроса работников и осмотра помещений «Пенной кружки», стало ясно, что убитого принесли ночью и перекинули через изгородь на задний двор трактира.

— Осмотрим боковую улочку, — подумав, предложил Стефан.

Обойдя трактир, они исследовали изгородь, с противоположной стороны от двора. Подтвердилось предположение, что тело привезли — на разбитой узкой дороге отпечатались глубокие следы от колёс и множество следов обуви. По этой улочке ходили не часто — не слишком удобно, да и никуда толком она не ведёт. Таких улиц в городе полным-полно — не освещённых и узких тупиков.

— На тачке привезли, — Стефан перепрыгнул с одной стороны дорожки на другую, чтобы рассмотреть следы под другим ракурсом.

— Телега или карета тут не пройдёт, — согласился Шаун, некоторые аспекты дела никак не укладывались в общую картину. Он видел, что действия преступников на первый взгляд бессмысленны, и его это беспокоило.

— Не пройдёт, да. Думаю, их было не меньше двух.

Маг пытался извлечь информацию из следов обуви, но выходило не слишком хорошо. Прибегнув к силе земли, он смог мысленно разделить два типа отпечатков и их запомнил. Земля Фолгандов, пропитанная кровью Стефана, охотно отвечала, но информация оказалась скудной, потёртой, как старый набросок на истлевшей бумаге. И самой силы земли здесь почему-то оказалось мало, словно кто-то уже забрал её. Вопрошать изменчивый воздух не имело смысла. Ни одна из стихий не могла сказать достаточно много, только земля.

Подумав, Стефан достал из высокого сапога небольшой кинжал, который всегда носил в специальных ножнах. Лицо Шауна выразило крайнюю заинтересованность и такое же удивление. Кажется, лишь один раз он видел, как маг воспользовался кровавыми узами, чтобы добыть информацию.

Быстрым, резким движением Стефан полоснул кинжалом по ладони, сжал руку в кулак, вытянул вперёд, чтобы капли крови упали на следы. Почти два года земли Фолганда не получали от него такого дара. Как уничтожили культ ревнителей лика, так и не приносил Стефан кровавой жертвы. Он резал ладонь один раз, когда дознаватели искали безумную пожирательницу плоти. Жуткое было дело. Шаун и теперь вздрагивал вспоминая о нём.

Земля отозвалась, погрузила в омут образов, проступивших из тьмы. Глаза мага закатились под веки. Отвыкнув за пару лет от особого зрения, Стефан не сразу уловил, что происходит на узкой улочке. Образы были размытые, бледные — две нечёткие фигуры возле изгороди, поднимающие тело с раскинутыми руками из деревянной тачки. Один очень силен, должно быть, или маг, иначе ничем не объяснить ту лёгкость, с которой жертва перекинута через кустарник. Тихий гадостный шёпот проник в сознание медовым ядом: «Подарочек». Видение резко оборвалось, заключив Стефана в ледяные объятия озноба.