— Знаешь, тогда, после твоей тупой выходки, я очень хотела, чтобы ты пожалел… — нарушаю затянувшуюся паузу, и меня прорывает: — Я хотела, чтобы ты просил прощения и страдал. Я была ослеплена желанием отыграться, продолжала жить только тобой и осталась в пустоте. А ты… очень крутой. Поздравляю. Больше не ломай то, что построил. И оставь меня в покое.

Вылетаю из подсобки, бегу в зал, забираю коктейли, и бармен недовольно на меня косится.

— Тебя только за смертью посылать… — язвит Катя, пока я расставляю стаканы с разноцветным содержимым на их столик. И я бы с огромным удовольствием наорала на нее, но есть одно но: рука ее парня только что побывала у меня в трусах.

— Прости! — Одариваю ее дежурным оскалом и, подхватив поднос, спешу прочь, но тут же налетаю на Харма. Он перехватывает мое запястье и, нависнув над Катей, объявляет:

— Мы с тобой расстаемся.

— Что? — По инерции она все еще улыбается, но отчетливая бледность проступает даже сквозь грим. — Ты что несешь, Харм?

— Мы с тобой расстаемся, — невозмутимо повторяет он и подтаскивает меня к столику. — Потому что я хочу встречаться с ней.

Меня парализует от испуга — мысли и чувства приходят вразброд, сознание сохраняет только тепло его руки и звериный ужас. Что он делает. Что?

— Что за прикол, Харм? Ты обкурился? Ты ее даже не знаешь! — урезонивают его друзья, но он демонстративно переплетает наши пальцы.

— Я знаю ее.

Растерянность, испуг, боль, ненависть — все это я читаю во взгляде Кати, устремленном на меня, и с опозданием осознаю, в какой лютый треш втянул меня Харм.

— Мы не знакомы! Молодой человек, вы что… — Я глупо хихикаю и тут же понимаю, что совершила ошибку: в его глазах загорается ледяной огонь, и широкая улыбка на контрасте с ним кажется дьявольской.

— Ты успела все забыть? — выдает он, изображая сожаление, и поворачивается к ребятам: — Она врет. Забыть меня невозможно. Нужен пруф? У нее есть татуха в интересном месте. «I wanna become Harm for you…» Откуда я знаю? Сам и набил. А потом мы потрахались.

Его фраза раздается в паузе между треками и разносится на весь зал, и присутствующие как по команде пялятся на меня. Я бы предпочла провалиться под землю и умереть, но вместо этого переминаюсь с ноги на ногу и судорожно соображаю.

Оправдываться и врать бесполезно — в ясных глазах Харма отчетлива видна решимость задрать мне юбку и подкрепить слова доказательством, если я снова его оттолкну.

Голова гудит.

Друзья Харма глядят на мой вырез и похабно лыбятся, сам он сияет, как принимающий поздравления молодожен, а по щекам моей подруги катятся черные слезы.

На грудь камнем давит вина. Она же никогда меня не простит!

Эти отношения были для нее настоящими — мне ли не знать.

Но проблема в том, что для меня они важнее воздуха.

Я прислушиваюсь к себе и не нахожу причин уступать — все годы нашей дружбы с Катей я не чувствовала локтя и не совершила бы «падение на доверие», стой она за спиной.

Тогда как Харм… Он обязательно, несмотря ни на что, поймал бы меня и удержал.

Когда-то я была слишком зависима от чужого мнения и не смогла признаться Кате, что влюбилась в этого странного парня. И мне жаль, искренне жаль, что в итоге все вышло именно так.

Катя мучительно всматривается в наши лица в поисках ответов, и я сдаюсь — ничего не изменишь, и я бы не стала менять.

— Это правда… — Я опускаю голову, и теплый палец гладит мое онемевшее запястье. — Все так, как он говорит.

— Вы просто гребаные уроды. Что одна, что другой… — Катя вскакивает из-за стола и опрометью выбегает из зала. Ни Харм, ни его друзья не предпринимают ничего, чтобы ее остановить.

Я отлично понимаю: в душе Кати разверзается ад, срываюсь с места, но Харм не отпускает.

— Пусть уходит.

— Что ты натворил? — кричу я, но он безмятежно пожимает плечами.

— Сказал ей правду. Зачем тянуть?

— Но не так же! Ты совсем не видишь краев? Так нельзя… — С усилием разгибаю его пальцы и освобождаю руку, бегу через танцпол и чувствую спиной его насмешливый взгляд.

Гремит музыка, пьяная нечисть отрывается на всю катушку, мои эмоции тоже прибавлены на полную громкость.

Но в груди вместо опустошения и боли трепещет новая сила, а по венам разливается адреналин.

Распахиваю заднюю дверь, и студеный воздух возвращает ясность мыслей. В десяти метрах от меня Катя набрасывает на плечи пальто и вытаскивает из сумочки брелок.