Шрифт:
— Ты же еще ребенок, черт бы тебя побрал!.. — припечатываю я и с превеликим облегчением вылетаю из убогой квартиры.
Глава 6
— То есть ты прямо сейчас ждешь меня в кафетерии у торгового центра? — хрипло возмущается Катя. — А ты в курсе, что я всего час назад легла спать?
— Катюнь, пожалуйста! Мне кажется, что я схожу с ума! — шепчу я, прикрывая ладонью смартфон. — Вчера перед сном я вышла подышать свежим воздухом и нарвалась на очень занятного типа. Я все тебе расскажу!
Катя любит быть в курсе личной жизни других и не может пропустить сенсацию.
— Оставайся там, — шумно вздыхает она. — Сейчас буду.
Ежусь, дергаюсь и ловлю на себе подозрительные взгляды еще толком не проснувшихся официантов — я ворвалась сюда сразу после открытия, чем нехило их разозлила.
Дерьмовый кофе обжигает глотку, у меня зудит душа, зудит тело, скинни натирают живот, будто внезапно уменьшились в размере, или это я чересчур растолстела.
Харм… Дьявольское отродье. Его душа темна, история жизни покрыта мраком, цинизм непомерен, глаза прекрасны, а губы…
— Мне нужен не кофе! Мне нужна водка! — в отчаянии рычу я, но из-за кассы отвечают:
— Спиртное только с одиннадцати.
Вспыхиваю от стыда и собственной тупой никчемности. Ничего не было, но даже почти невинные развлечения сегодняшней ночи вывели меня из строя настолько, что понадобилась скорая помощь в лице бывалой Кати — мне нужно узнать, как она морально справляется с последствиями случайных связей, и попытаться успокоиться.
Дискомфорт внизу живота превращается в нестерпимое жжение. С грохотом отодвигаю стул и через весь зал бегу в туалет.
В дамской комнате расстегиваю пояс и молнию на скинни, и вдруг обнаруживаю под ней приклеенный пластырем слой пищевой пленки.
Какого хрена?!
Чертыхаюсь, быстро отдираю пластырь и пленку и различаю на коже черную надпись. Татуировка…
Не может быть. Когда он успел?
Неужели я лежала в такой глубокой коме, что даже не почувствовала, как Харм ее набивал?
Поддерживая руками джинсы, подпрыгиваю к зеркалу, приподнимаюсь на цыпочки и, прищурившись, пытаюсь разобрать в отражении перевернутые буквы.
«I»… «w»… «a»… «I wanna become Harm for you»*
Ох, блин!..
Перед глазами взвиваются разноцветные звездочки, в голове гудит.
Я плюю на палец, тру надпись до покраснения — она жутко болит, но не стирается.
Каким же надо быть моральным уродом, чтобы сотворить такое?
Эта надпись может стать большой проблемой, если Артем увидит ее.
Из шока и оцепенения меня выводит вибрация телефона. Катя уже здесь, и я, натыкаясь на столики и сшибая стулья, спешу к ней.
***
— Дворник? Уличный музыкант? — Катя в ступоре в десятый раз за минуту заправляет за уши короткие светлые волосы. — Но это так на тебя не похоже!
— Ты не знаешь главного! Он… в школе учится!
Катя открывает рот, но не находит слов и забывает его закрыть. Похоже, мне удалось ее поразить.
Я вскидываю руки:
— Эй, ты его даже не видела! Он вполне тянет на взрослого! — пытаюсь оправдываться, хотя глубину своего падения в полной мере осознаю.
— Ты была пьяной? Почему ты вообще пошла к нему? — Катя презрительно поднимает бровь, и я винюсь:
— Видимо, он умеет отключать мозги… И еще. Он набил мне татушку.
— Ч-чего?.. — заикается Катя. — Ты с ума сошла? Какую?
Заливаюсь краской, разглядываю трещины на пластиковой столешнице и мямлю:
— Написал, что типа хочет меня испортить… Как думаешь, Артем сможет это принять?
— Ты дура?!! Почему ты разрешила придурку это сделать? — вопит Катя, и официанты переглядываются.
— В том-то и дело. Я просто спала и ничего не почувствовала! Он вообще очень странный…
Кажется, Катя тоже впадает в глубокий в шок:
— Он чем-то тебя накачал. Маньяк. Тату можно перекрыть другим рисунком, но с ним встречаться больше не советую. Лучше скажи: что-то еще случилось?
— Уверена, ничего не было, — отрезаю я. Катя никогда не узнает, что он сам не захотел продолжать.
— Ты еще легко отделалась! — вздыхает она.
Меня трясет. Я глушу уже третий стакан кофе, что, естественно, никак не способствует успокоению, и сама уже верю, что Харм — поехавший маньяк, желавший моей смерти, а не обычная самодовольная сволочь с хреновым чувством юмора.