Вот же зараза какая. Закрыл на все замки, был уверен, что никуда не денется, да и мыслей у нее таких не возникнет, нет, паразитка несносная, нашла ключи и пыталась улизнуть.

Большими шагами иду по коридору, в юридическом отделе гробовая тишина, три пары глаз смотрят на меня, девушки приглядываются, а начальник отдела откидывается в кресле.

— Сергей, можешь ты мне объяснить, что это за херня?

Кидаю ему на стол письмо, что пришло еще в пятницу вечером на почту, которое я проигнорировал, увлеченный Орешкиной и ее сладкими местечками.

Сергей хмурит темные брови, поправляет на переносице очки, чешет стильную бородку, внимательно читая письмо.

— Занятно.

— Да охренеть как занятно. Кто это вообще такие?

— Написано же, группа компаний «Монолит» предлагает вам…

— Сережа, я читать умею. А ты читай то, что написано между строк в этой умной бумажке. Я сделал пару звонков и узнал, что эта фирма скупает по области компании, подобные нашей, чтоб не платить посредникам, а все держать в своих руках. Подгребает все под себя, чтоб быть единственными на рынке, не волнуясь о конкурентах.

— Все может быть. Умные и богатые ребята.

— А знаешь, что делают такие умные и богатые ребята, если кто-то не соглашается с их условиями? Перекрывают кислород, банкротят контору и покупают уже за бесценок.

— Роман Александрович, у тебя слишком богатая фантазия, — Сергей трясет бумагой, улыбается. — это всего лишь письмо с предложением купить фирму.

— Мою фирму! Ты понимаешь, мою! Я семь лет поднимал то, что развалил мой отец, который ничего не мог придумать лучше, чем сдохнуть, оставив кредиты, долги и бешеных заказчиков. У меня тогда было десять объектов по всему городу, что стояли памятниками, но я все поднял, вкалывал как проклятый, а ты мне сейчас говоришь, что это всего лишь какое-то письмо?

Повышаю голос, две молодые женщины, сотрудники юридического отдела, кажется, совсем не дышат, Кирсанов смотрит уже без иронии, улыбка сошла с его лица.

— Узнай для меня все о них, свяжись и все узнай, ты мой юрист и давай шурши. Всем работать.

Последняя фраза касается всех, выхожу, хлопнув дверью. Надо держать себя в руках и быть с сотрудниками более спокойным, знаю, что слегка перегнул палку и повысил голос, но они уже давно должны привыкнуть.

Возвращаюсь в свой кабинет, в приемной тихо, Оксана Валерьевна наконец послушалась моего совета и ушла домой. Смотрю в окно, все еще обдумывая смысл того странного предложения в письме. Не нравится все это до такой степени, что желудок сводит.

С этим еще разберемся, может, на самом деле ничего особенного, главное — найти больше информации, Кирсанов справится, а нет, так службу безопасности подключит. Сжимаю в руках телефон, набираю номер.

Снова длинные гудки. И почему эта девчонка не может ответить сразу? Или, может, она уже далеко от моей квартиры, убежала сама, не знаю куда: в гостиницу или к тому Коле очкастому из банка. Все равно найду и отлуплю. Улыбаюсь, представляя, как это будет выглядеть.

— Да, — Даша громко кричит в трубку, кашляет.

— Орешкина!

— Да, о господи, сейчас, одну минуточку, подожди.

Слышу звуки, как будто что-то падает, шуршание, удары. Что вообще там у нее творится? Представляю, что кто-то забрался в квартиру, и сейчас происходит самое страшное. Хотя с Орешкиной может приключиться все что угодно, и скорее всего, это грабители начнут кричать «помогите» и «караул», убегая от нее со всех ног, лишь бы скорее отделаться.

— Даша! — кричу в трубку.

— Да, я здесь.

— Что происходит?

— Так, ничего особенного, все хорошо.

По голосу слышу, что врет, а еще так бодро отвечает. В прошлый мой звонок, после того как Марк с Эльзой ее загнали обратно в квартиру, почти проклинала меня и соседей, Марку досталось больше — за то, что он назвал ее проституткой и воровкой. Я еле как сдерживал смех.

— Даша.

— Роман Александрович, все хорошо, сижу как хомяк в банке, никуда не собираюсь. Ищу квартиру, накидала пару вариантов, почти рядом с работой, — Даша снова кашляет.

Ага, накидала она варианты, да ее дома одну на несколько часов оставить нельзя, не то что жить одной разрешить. Представляю, как разрушу все ее планы, как Орешкина начнет кричать и топать ногами. Мне, конечно, нравится ее темперамент и секс после скандалов, а за три дня их было предостаточно, а после них горячая и такая острая близость.

— Что с голосом?

— Курила.

— Ты что делала?

— Шучу, подавилась, воду пила. И вообще, я не могу сидеть у тебя вечно, мне надо дышать свежим воздухом. Мне надо гулять, мне надо в магазин.