Темно-синие джинсы и простая белая футболка. Казалось бы, ничего особенного, но… мои глаза отказываются от него отлепляться, а по телу ударяют странные будоражащие молнии, наклоняя курс фантазий во взрослые ракурсы и меняя розовых пони на черного жеребца.

— Я понятия не имею, как позировать. — смущенно говорит Энакин, когда мы проходим на кухню. — И не хотел бы запороть твою работу, поэтому скажи, как и что делать.

Он сконфуженно поправляет волосы и растерянно смотрит на меня. Ни капли высокомерия или гордыни, одна большая решимость слушать мои команды. Так вот почему Амидала повелась….

— Я вообще не особо горю этой статьей для Sky. — продолжает он. — Не хотел мать расстраивать, но надеялся оттянуть время и пролететь со сроками. Да и фотомодель из меня никакая.

Эрик натер костюмы святой водой? Иначе к чему сейчас эта исповедь? Думает стану отпускать ему грехи? А потом и вовсе радостно соглашусь повторить биографию Амидалы?

— Не переживай. — ну ладно. В конце концов я не изверг. — Вначале съёмки многие нервничают. Особенно не профессиональные модели. Я стараюсь общаться со своими клиентами на протяжении всего процесса, вести дружеский диалог. И, поверь, через полчаса или час ты расслабишься и будешь сам предлагать мне новые позы для снимков.

— Это вряд ли. — улыбается милашечка-Энакин.

— Просто поверь мне. А теперь встань сюда, пожалуйста. Да вот так. — указываю на столешницу. — И ещё, я всегда перед началом съемки уточняю, могу ли дотрагиваться до модели? Скажем, поправить волосы или складки на одежде.

На этом моменте, те мужчины, которых доводилось фотографировать, сливались к уровню плинтуса, дроча своё эго вопросом с придыханием: «Хочешь меня потрогать?»

Дальнейший процесс съёмки с подобными индивидами проходил без дружелюбной беседы. По хорошему их языку бы сразу указать на трамвайные пути, но профессионализм важнее. От Вейдера я ждала чего-то такого же рода или хуже. В разы хуже. Мало ли какой космический мусор мог застрять в его зубах и перекочевать в мозг. Однако костюмы Эрика искусно глушили тёмные шумы: — Как тебе будет удобно. — ответили мне без вспышек порока во взгляде.

Но вместо радости я испытала нелепую злость. Нарекла его про себя бесчувственным бревном и космическим импотентом. И начала работу, постепенно двигаясь к своей дружелюбной температуре.

Процесс на удивление давался легко и непринужденно.

У нас выявились одинаковые вкусы в музыке и кино, и мы, смеясь, упорно спорили над тем, какой сезон Друзей лучший. Зато последнюю часть Мстителей единогласно и сердечно прополоскали в белом друге.

Через час съёмок на кухне, я отправила модель переодеваться и, взглянув в пакет пончиков, отметила в себе зачатки склонности к фудшерингу^1, которые подскочили вверх вместе с моим пульсом при появлении Даниила в чёрном костюме. Точнее, идеально чёрные брюки из мягкого материала и такой же пиджак на совершенном теле.

— Костюм без рубашки должен быть? — с сомнением спрашивает Дарт, а я, наконец, понимаю Эрика. К чему рубашка, когда там такой пресс… Идеальный…Точеный… Его даже фотошопить не надо.

— Да. — уверенно. — Такова задумка моего стилиста. Он лучший в своём деле.

— Ок. Как скажешь. И я бы хотел заплатить за проделанную работу, так как любой труд должен быть оплачен. Просто назови цену и …

— Идём в библиотеку. — неприятные заносчивые и режущие нотки в его голосе поразительно быстро сняли внезапно проявившийся и прогрессирующий паралич с моих глаз. Сердце не перестало стучать колоколом во всем теле, но теперь оно колотилось скорее от злости.

— Если Тумановы сказали, что организуют тебе съёмки бесплатно, значит…

— Погоди. — крепкая рука хватает меня за локоть и разворачивает к себе. Я делаю шаг в сторону, но спиной упираюсь в прохладную гладь стены, а лицом в обнаженную грудь Энакина. Запах Blue вперемешку с ароматом его тела, отдающим морозными абрикосами действует на все тело по программе all inclusive. Пульс грохочет, жар лавой распространяется по мне, стекая сверху вниз и воспламеняя участки защищённые спортивным бра и шортиками. Во рту становится сухо, отчего я облизываю губы и начинаю нервно их кусать.

— Я не хотел тебя обидеть. — нависая надо мной и обжигая дыханием кожу лица, произносит Дарт. Его зрачки подражают глубокому цвету костюма и затуманено наблюдают за моими губами. Безрассудная мысль, сделать шаг, уткнуться носом в его голое тело и вздохнуть полной грудью запах, способный превратить рассудительную меня в одурелую нюхательную маньячку сверлит назойливо мозг, но я выставляю между нами Гилберта: — Все нормально.

— Ты уверена? — гора и не думает отодвигаться, а по моим губам, судя по всему, намеревается писать научную работу.

Шорты шлют сигналы о необходимости спасательной шлюпки, в связи с неожиданными осадками, и магомед осознаёт: раз не сваливает гора, надо срочно валить ему.

— Да. — как-можно спокойнее выдаю я и усилием воли выхожу из захвата. — Давай продолжим. Нельзя терять драгоценный свет.

— Хорошо. — улыбается Дарт. — Не хотел, чтобы между нами возникло недопонимание.

Он сначала не хотел недопонимания, — сообщает голос разума. — А потом бросил принцессу Амидалу с двумя детьми!