— Ты чего-то знаешь про эти смешные шапочки? — опять подслушал мои мысли Нео. Но опять не глубоко, только верхний слой. Иначе сам проследил бы все цепочки ассоциаций, но тогда нам не о чем бы было говорить.

— В древнем мире евнухи служили в двух местах. В гаремах и на высоких государственных должностях. В гаремах они вместе с множеством жён повышали и так заоблачное ЧСВ восточных деспотов. А вот чиновниками их назначали потому, что евнух не мог иметь детей, а значит, в теории, ему не нужно было воровать у государства, чтобы обеспечить свою семью на несколько поколений вперёд.

Но на практике, они всё равно воровали столько, сколько могли. В них просто срабатывал чиновничий инстинкт. Они ведь как змеи, раз укусив добычу, уже не могут от неё оторваться, пока не проглотят. Ведь даже если змея укусит больше, чем сможет проглотить, она умрёт. Но умрёт, пытаясь!

— Если чиновничью природу не обмануть, тогда зачем использовать евнухов? Чтобы чиновникам хоть в чём-то не так сладко жилось?

— Я вижу две причины. Первая, социальный лифт. Стать евнухом мог любой здоровый простолюдин, после чего перед ним открывалась возможность карьерного роста там, где работали одни аристократы. И второе, такой евнух всё-таки не имел родственных связей с клановой аристократией, а значит, сколько бы он себе не наворовал, но кланы его возвышение не усиливало. А императорам, не любящим делиться властью хватало и этого… Но и твоя причина имеет право на существование.

— Значит наш барон, надевший на своих скелетов шапочки евнухов, считает себя…

— Не знаю. Но думаю, он интересный персонаж.

— Поэтому ты написал ему?

— В теории, он должен легко согласиться на моё предложение. Признать украденный мешок алмазов платой за то, что я покажу уязвимость в его системе безопасности.

— Я бы на его месте просто посмотрел за всеми твоими действиями по логам подземелья.

— Ты же можешь рассчитать, порядок добычи алмазов, скажем, в сутки? И посмотреть статистику их продаж, хотя бы по одной планете? Я уверен, что во всех мирах продаётся не больше одного процента. Если бы я был хозяином копей, девяносто девять процентов, продукции которых растворяется в пустоте, то я бы сделал всё возможное, что бы это нельзя было отследить таким примитивным способом.

— А сейчас ты ждёшь, что я спрошу, куда идёт остальное?

— Туда.

Последний коридор кончился выходом прямо в жерло вулкана. Вернее, на узкий каменный мостик без перил, перекинутый над озером бурлящей лавы. В озере кто-то купался, но он был далеко внизу, так что моё внимание привлекла фигура пятиметрового сфинкса, лежащая на той стороне моста.

— Нам точно туда?

— Да. Это выход на первый уровень домена барона в Мире мёртвых. Как только я выйду за его границы, смогу убрать алмазы в инвентарь и как-нибудь выйти.

Быстрым шагом уверенного в себе скелета подхожу к древнеегипетскому стражу мёртвых, и пока она не успела открыть рот, перехватываю инициативу.

— Привет, сфинкс. Отгадаешь загадку? Что такое красное зелёное и кружит и кружит и кружит?

… Закончив ругаться со сфинксом, я вышел-таки в Мир мёртвых и потопал, куда глаза глядят. Надо отдать барону должное, он так плотно застелил болото базальтовой плиткой, что любой случайно попавший сюда работник, не замочив ног, сможет вернуться обратно.

Но смертность персонала, похоже, находилась на около нулевом уровне, ну или они все умирали на третьем уровне и сюда просто не попадали.

— Я не понял, — снова активизировался Нео, — почему сфинкс обозвала тебя хаоситом и пропустила, не став ни загадки загадывать, ни даже на твою отвечать? Кстати, что это за загадка такая, она же не имеет логического решения!

— Это давняя история. Можно даже сказать, позор всех сфинксов. И хоть произошла она задолго до начала квантовой эры, её внесли в лор Игровой Вселенной и с тех пор сфинксы просто ненавидят, когда им её напоминают.

— И какой на неё ответ?

— Лягушка в Кузинатре.

— Что это значит?

— Да ничего. Один хаосит по приколу стал играть со сфинксом в загадки. Но так как загадок он, ни одной не помнил, придумал какую-то красно-зелёную ересь. Бедный сфинкс сутки мучился, потом сдался. Но потребовал, чтобы ему сказали ответ. А хаосит сам его не знал, и бряккнул первое, что пришло на ум. Но спор выиграл и пошёл своей дорогой.

Самое для них обидное, что тот ступивший сфинкс был самцом, а в их племени это редкость.

С тех пор сфинксы так злятся, когда им напоминают ту историю, что либо сразу съедают спорщика, либо пропускают его вне очереди.

— И как они решают, какому алгоритму следовать?

— Если чуют, что могут съесть без будущих проблем, съедают. А если загадочник ведёт себя как настоящий хаосит, то предпочитают не связываться.

— Почему?

— Сфинксы созданы как чересчур логичные, привязанные к своим шаблонам поведения существа. А главный шаблон у них прост. Всех, кто глупее их, съесть, тех, кто выиграл в интеллектуальном споре, пропустить.