– И когда это ты у меня ела пережаренные пончики?

– Да всегда! – Я откинула волосы со лба. – И эклеры у тебя были недостаточно сливочные, и суфле несвежее, и ремни в спальне пыльные, о наручниках я и не говорю! Там в бархатной обивке уже моль завелась!

Не обращая внимания на поднятые брови Тайбери, я продолжала:

– Ни одна нормальная шейра к тебе по доброй воле сама не попросится, не говоря уже о том, чтобы сознательно обманывать алтарь! И вообще, я жалею твою следующую шейру, повели… ты! Потому что ты будешь врать ей, как врал мне!

Тайбери вновь шагнул ко мне. Теперь мы стояли в паре ладоней друг от друга.

– Это как же я буду ей врать? – зловеще произнёс он.

– А вот так! – Я оскалилась на него почище Виолетты. – Надаришь кактусов, предложишь грушу, будешь уговаривать остаться, а на самом деле окажется, что ты всё это время слушался своего родного дедушку! И относился ко мне как собственности и вещи, которая грела твою постель, а как только закончился срок контракта – с глаз долой, из дома вон! Это я, говоришь, к тебе не подошла? Это ты от меня наутёк бросился!

В следующую секунду за спиной раздался деревянный треск. Я не успела даже охнуть, как Тайбери наскочил на меня, обхватил за талию и мощным толчком бросил вниз вместе с собой.

В падении он перекатился на спину, и я приземлилась ему на грудь. Секунду спустя рядом с плечом Тайбери, прямо перед моим носом, рухнул деревянный столб, поднимая вихрь капель.

Но мне было не до столба. Меня, наследницу великого дома, схватили без разрешения! Бросили на землю, как какую-нибудь… шейру!

Тайбери поднял брови, глядя на меня, лежащую в его объятьях. Вот наглец!

– Что ты делаешь! – Я треснула ему в грудь кулаком. Не больно, кажется, но Тайбери охнул. – А ну, отпусти немедленно!

Его ладони мгновенно разжались.

– Отпустить? – Его глаза были тёмными и очень серьёзными.

Я замерла, глядя в них. И вдруг поняла, что он сейчас чувствует.

То же, что и я сама.

– Да, – прошептала я. – Отпусти. Потому что я сама тебя сейчас поцелую.

И наклонилась к его губам.

Его губы были мокрыми и немного солёными на вкус. А рот – горячим и соблазнительным, и от него совершенно не хотелось отрываться.

Как и от рук, которые легонько легли на мои лопатки, чуть потирая кожу большими пальцами. Едва-едва, но так, что мне захотелось застонать.

Нет. Нельзя. Это ошибка. Дурацкая ошибка! Немедленно прекрати, Деанара!

С усилием я отклонилась в сторону.

– Это ничего не значит, – севшим голосом сказала я. – Просто… благодарность за спасение. Хотя, – я окинула взглядом столб, – никакое это не спасение. Так, баловство.

– И по голове тебя бы совсем-совсем не ударило, – задумчиво подтвердил Тайбери.

Я фыркнула и изящным движением (увы, чуть не споткнувшись), поднялась.

– Кстати, – произнесла я, глядя на лежащего Тайбери. – Кто это за меня вступился, чтобы меня не так уж наказывали за кражу кристалла? Ректор сказал, что от тюремного заключения меня спасло в том числе то, что за меня поручились. Кто этот идиот?

Тайбери встретил мой взгляд совершенно невозмутимо.

– Понятия не имею.

Хм. Что-то мне подсказывало, что… Впрочем, неважно.

Тем временем дождь начал стихать. Пора уже убираться отсюда к горящему камину и сухим полотенцам.

Я мрачно протянула Тайбери руку, помогая сесть. Всё-таки совсем про манеры я не забыла.

Тайбери легко поднялся, едва коснувшись моей руки. Щёлкнул пальцами, и поток горячего сухого воздуха обнял меня с ног до головы, просушивая одежду за доли секунды. Я невольно вздохнула с благодарностью. Всё-таки после верёвочного лабиринта и целого дня в Академии моего измотанного резерва на это не хватило бы.

– Кстати, ты завёл кактус на чердаке, – буркнула я. – Я видела. Красивый.

– Хм.

– Но сам на чердак не приходишь, – голосом сварливой бабушки добавила я. – И кто же его поливает тогда, твой кактус, а? Баррас по ночам прокрадывается?

Тайбери смерил меня задумчивым взглядом.

– Можешь ты приходить поливать, – неожиданно предложил он. – Если хочешь.

– Ну да, – хмыкнула я. – Каждую ночь лежу без сна и мечтаю о твоём чердаке.

– Оно и видно.

Я отвела взгляд. Глупо, но меня сковала неловкость.

Меж тем тучи раздвинулись, и лунный свет пролился на силуэты башен Академии. Тайбери не видел их, стоя спиной к шпилю, но я видела и ночное небо, и огоньки башен.