Угу. Уже бегу под венец. Вот только жениха придётся оглушить, раздеть, связать собственной рубашкой и так волочь до самого алтаря. Жаль, с ошалевшим взглядом Тайбери не так красив. Впрочем, сойдёт.

Я тряхнула головой, возвращаясь в реальность.

– Но если ты откажешься претендовать на пост ректора, Адриан, – медовым голосом продолжил Баррас, – это дело другое. Я прекращаю вас преследовать. Твой внук окончит Академию с блеском и вылетит оттуда… с дипломом. Обвинения потихоньку заметут под ковёр: ваш дом больше не будут обвинять во взрыве в Академии, а я промолчу о нападении на наш особняк. Вызовов на дуэли магическим образом станет меньше. Главным образом потому, что мой сын забудет о твоём существовании. Временно, конечно.

– Временно, – повторил Тайбери ровным голосом. – И насколько временно?

Баррас смерил его взглядом, полным превосходства. «Ты уже готов сломаться, – казалось, говорил он. – Я так и думал».

– Я предлагаю перемирие на семь… нет, на пять лет, – небрежно бросил он. – Будем игнорировать друг друга. К тому же, едва я стану ректором, меня поглотят другие дела. Сами понимаете.

Его спутники всё ещё безмолвствовали. Но их молчаливое присутствие говорило само за себя.

За Баррасом была сила. И эту силу следовало уважать.

Адриан и его внук не переглядывались. Но их вдруг словно объединила общая эмоция, особая аура, связывающая двух союзников. Членов одной семьи и одного рода.

И я ощутила ответ ещё до того, как он был произнесён.

– Нет.

Это произнёс Адриан. Но его голос был настолько похож на голос Тайбери, что я вздрогнула.

Баррас поморщился.

– Я не жду ответа сейчас: естественно, что голос разума возобладает не сразу. Но предложение будет действительно вплоть до выборов ректора. Советую очень хорошо его обдумать.

Тайбери шагнул вперёд.

– Нет, – повторил он спокойно. – Ты используешь дурманную магию, Баррас. Ты и твой сын. И допустить такого человека в кресло ректора – это гибель Академии.

Я вновь вздрогнула, осознав смысл его слов. Сейчас Тайбери говорил не только с Баррасом. Он возражал своему деду, говоря: «Вот кем я стану, если последую по твоему пути».

– Мне высказаться яснее? – поинтересовался Тайбери. – Пошёл вон.

Барраса перекосило. Ухмылка исчезла с его лица.

– За такие обвинения дуэль – слишком мягкое наказание, – прошипел он. – Впрочем, да, тебе же запрещено участвовать в поединках! Какой хороший предлог, чтобы тявкать из-под лавки! – Он сплюнул. – Трус!

Глаза Тайбери вспыхнули. В следующую секунду плевок, не долетев до пола, загорелся и, изменив траекторию, врезался в край мантии Барраса. Почти так же, как моя огненная пуговица когда-то.

Железные заклёпки зашипели, покрываясь ржавчиной. Я подавила усмешку.

Тайбери пожал плечами.

– Не такой уж и трус, раз бросаюсь подобными обвинениями при свидетелях. Ты ведь знаешь, что я прав, Баррас. Ты хотел получить мою шейру для своих экспериментов, взять её кровь и добыть багровое пламя необыкновенной силы. Правда, лицо мага, воспользовавшегося таким способом, здорово раскраснеется, да и глаза будут лихорадочно поблёскивать, но их и под капюшоном спрятать можно.

У Барраса округлились глаза. Таких деталей он явно не ожидал.

Тайбери сделал шаг вперёд.

– Или можно послать на дело кого-то вместо себя, – его голос стал тише. – Знаешь, ведь не затухают слухи, что именно ты отправил чокнутого одиночку, чтобы устроить взрыв в Академии. Чтобы убить моего отца, а заодно и тогдашнего лорда Кассадьеро. Многие погибли в тот день. Что случится, когда твои деяния будут доказаны, а, Баррас?

Кажется, у меня отвисла челюсть. Таких обвинений в лицо Баррасу Тайбери не бросал никогда. Крепко же его припекло!

– Если тебя изберут, я точно не остановлюсь, – тихим голосом завершил Тайбери. – Всё откопаю. И знаешь что? Главой твоего дома можешь быть не только ты.

Шах и мат. Баррас прекрасно понял, что Тайбери говорил обо мне. О Деанаре Кассадьеро, вернувшей свой кристалл и готовой побороться со своим дядей.

Увы, пока была лишь шейра Дана, ограниченная в своих действиях весьма и весьма. Ни тебе кристалла, ни даже пуговицами пошвыряться. Даже верёвочку на пороге не протянуть, чтобы кое-кто споткнулся и пропорол носом грязь.

Впрочем, Баррас об этом понятия не имел. Я злорадно ухмыльнулась, глядя на выражение его лица. Правильно-правильно! Пусть ждёт засады за каждым углом, пусть ищет несуществующие ловушки, пусть вздрагивает от каждого резкого звука. Я иду за тобой, дорогой троюродный дядя. Надеюсь, спать ты будешь некрепко.

– Так, так, – прищурившись, произнёс Баррас. – Что ж, я рад, что ты не держишь камень за пазухой и говоришь открыто, мальчик. Обменялись угрозами, бывает.

Дядя осклабился, и в этот раз это была прежняя самоуверенная ухмылка.