Хелен бросила на Адриана предостерегающий взгляд.

– Деанара Кассадьеро, – произнёс Тайбери задумчиво, – вернула себе свой кристалл. И как бы мало опыта у неё ни было, у неё достаточно сил и воли, чтобы причинить Баррасу неприятности. Если он убьёт Деанару, подпишет себе приговор: лорды не прощают убийств внутри семьи. Если мы найдём её, живую и здоровую, она может пролить свет на его грешки.

– Вряд ли, повелитель, – подала голос я. – Лорд Баррас не из тех, кто делится семейными тайнами с дальними родственницами. Особенно с соперницами.

– Тут ты права. – Тайбери пожал плечами. – Но это ещё одна причина, по которой Баррас будет допускать ошибки. Он боится эту девочку. А пока он боится, он будет стремиться к креслу ректора Академии особенно лихорадочно и жадно. И тут-то, – Тайбери усмехнулся, – я его поймаю.

Адриан встал, поманив за собой Хелен.

– Что ж, спокойной ночи, упрямец, – сухо сказал он. – Думаю, сегодня нам больше разговаривать не о чем. Мы поговорим позже. – Выразительный взгляд в мою сторону. – Надеюсь, твоя шейра соизволит оставить нас наедине в следующий раз.

Взгляд Адриана задержался на мне. Его слова стрелой пронеслись в моей голове:

«Когда ты будешь валяться между жизнью и смертью, меня мало утешит, что твоя шейра останется счастливой юной девственницей».

Неужели прав он? А Тайбери неправ?

Но Тайбери принял решение. Считаясь с моим мнением, да, но своё собственное!

Я открыла рот, чтобы сказать это вслух. Но Адриан уже вышел. Вышел, оставив вопрос биться птицей в моих висках.

Была ли я права?

Пришла ночь.

А вместе с ней ко мне ненавязчиво постучалась бессонница. Вот уж приятная новость, нечего сказать.

Я сидела на кровати, обняв себя руками. Лежать на подушке, переваливаясь с боку на бок, мне надоело. Интересно, если Тайбери зайдёт сюда утром, он поинтересуется, куда делся портрет его ненаглядной невесты? Я ехидно ухмыльнулась. Думаю, ответ его порадует.

Сначала я решила было вышвырнуть портрет в окно, да так далеко, чтобы Виолетта прорвала изгородь и оказалась в канаве. Лучше, конечно, вообще в ливневой решётке. А то и в канализационном люке. Впрочем, на такую удачу я старалась не рассчитывать.

Но потом до меня дошло, что вышвырнутый портрет Виолетты могут найти и, когда эта новость дойдёт до дома Алькассаро, последствия для меня будут… м-м… розговидные. И уж точно не с кремом. Так что рисковать я не стала.

Вместо этого…

Я медленно улыбнулась. И подняла голову наверх.

Кактусы цвели особенно ярко этой ночью. Синие бархатные цветы раскрывались, как ночное небо, а цветущие алые стебли спускались вниз, подсвечивая мои простыни матовым пламенем.

А далеко вверху, среди колючек, виднелся едва заметный край деревянной рамки.

Пришлось залезть на стул и встать на цыпочки, чтобы запихнуть портрет Виолетты поглубже. Но я могла поклясться, что засунула его в гущу колючек лишь до середины. Дальше кактусы… гм, заглотили его сами.

Хищные кактусы. Добрые кактусы. Любящие меня кактусы. Я расплылась в ухмылке. Всё-таки Тайбери знал, что мне подарить. Жаль только, нельзя будет забрать эту маленькую армию с собой, когда придётся уходить.

Впрочем, память по себе я смогу оставить.

– Эй, кактусы, – позвала я негромко. – Как насчёт того, чтобы завоевать весь этаж? Ну… пол-этажа? Представляете, Тайбери пытается вылезти из ванны, тянется за полотенцем, а тут вы! И нету никакого полотенца, пока он не польёт и не подкормит вас как следует! А?

Я задрала голову выше.

– Кстати, вы шоколад едите?

Мне показалось или кактусы заволновались? Ладно, оставим переговоры с флористикой на потом. Мне не спится, между прочим! А утром ещё Тайбери подначивать и…

Я вдруг поняла, что не знаю, как говорить с ним дальше. После сегодняшнего вечера, когда речь шла о том, чтобы выжать меня как лимон, использовать меня и мою магию как одну большую пушку, одурманить меня против моей воли, забрать мою кровь и кто знает что ещё… Вот как после этого отбирать у него самые вкусные кусочки халвы и первой прокрадываться к десерту?

Я обхватила себя крепче. Не хочу, чтобы было так! Не хочу, чтобы Адриан с его жёстким и бездушным планом вставал между нами! Не то чтобы какие-то «мы» вообще существовали.

Но мы существуем. Порознь, в разных спальнях, но существуем. И Тайбери сейчас одинок, как и я. И, возможно, тоже мучается бессонницей.

Что мне делать?

Ответ был очевиден. Пойти к нему, конечно же. И драться с ним подушками, пока он не заснёт. Ну, или связать простынёй и надругаться. Или наоборот, связаться простынёй самой и тихонько поскрестись в дверь?