Они говорили как давние знакомые, вспоминали Матушку-природу и старые традиции. Вскоре должна была быть Блиница, но вот уже пять лет, её никто не празднует.

— Однажды всё вернётся, и Матушка-природа восстанет из пепла. Почему ты смеёшься? Разве наш…твой план, он…

— Мой план нацелен нанести максимальной урон Гикату, но едва ли после этого я выживу. К чему тешить себя пустыми надеждами? Всех нас ожидает смерть, и я буду рад погибнуть забрав с собой жизнь царицы.

— И ты сможешь сделать это на балу? Я угадала?

— Четыре года подряд Шиён Субору отказывалась посещать балл, а ведь это единственная возможность достать царицу. Не поверишь, но эта Цыпа только недавно стала наведоваться сюда, до этого момента ни разу такого не было.

— Поняла, значит мы нанесём удар во время бала. Ну что опять за взгляд? Да, я собираюсь помогать тебе, потому что всем сердцем презираю Такана… То есть Цыпу.

Самуэль пристально вглядывался в глаза Мумей, словно желая отыскать там решимость. Девушка не кривила душой, когда говорила о своих намерениях, но слегка приукрасила рвение помогать эльфу. У неё были свои планы, и после рассказа лже-дворецкого, она намеревалась использовать его в личных целях.

— Добро, — с улыбкой ответил Самуэль — Вот что нам понадобится…

После откровенного разговора Мумей с Себастьяном (или же Самуэлем) прошло два дня. Девушка каждую минуту думала над словами эльфа. Он предложил ей совершить покушения на царицу фениксов используя яд, но совушка опасалась, что у Таканаши Киары может быть иммунитет или же что-нибудь в этом роде. <<Нужно разить быстро, чтобы раз и навсегда>> — говорила она, в очередной раз встречаясь с дворецким для обсуждения плана.

Их ночные посиделки вошли в привычку. Каждый вечер, после того как слуги ложились спать, они собирались в комнате Мумей и обсуждали, обсуждали, обсуждали… Казалось, не существует на свете мелочи, которая могла бы испортить столь продуманный план. Они просчитали тысячу и одну возможность, продумали несколько развития событий в каждом из которых Таканаши Киара погибает. <<Она умрёт>> — твердила совушка — <<От яда или стали, неважно. Умрёт и точка.>>

На четвёртый день в поместье прибыла курочка-почтальон. Она отдала приглашения на бал. Теперь Мумей знала, что для подготовки всего необходимого у них в запасе ещё два дня. Себастьян (девушка продолжила звать его по второму имени, чтобы не вызывать подозрений у слуг) был доволен таким вестям. В тот же день, он отвёл хозяйку в укромный угол и прошептал:

— Тебе во что бы то ни стало нужно забрать яд, — он говорил тихо, мягким, казалось чужим, голосом — На заднем дворе, в саду, есть трещина в стене. Надави на неё. Это тайный проход, но только не переусердствуй, иначе всё обвалится. Я советовал бы тебе переодеться во что-нибудь неброское и двинутся инкогнито.

— Думаешь за мной могут следить?

— Как думаешь, каким образом отыскали экипаж Шиён? У Цыпы здесь везде глаза и уши, даже — он замолк, пережидая шаги за стеной — Даже в поместье, одна из служанок работает на неё.

Мумей кивнула в ответ. Следом поднялась в комнату, старательно ища в гардеробе нечто неприметное. Все наряды Шиён была ярких цветов, со стразами, блёстками, глубокими декольте. Девушка долго рыскала в поисках подходящей одежды. В итоге отыскала широкие бриджи, белую рубаху без рукавов с высоким воротником и высокие сапожки. Завершением туалета стала накидка с капюшоном.

Вскоре совушка выскользнула во внутренний двор. За ней следила одна из служанок. Она видела, как хозяйка направляется к стене. Отвлеклась на разговор с подругой. Когда вернула внимание во двор, девушки и след простыл.

***

Мумей арендовала лошадь в городской конюшне, и верхом направилась по указанным дворецким координатам. В пути, она много думала. Думы её неизменно касались Таканаши Киары. Царица доверяет ей, вернее доверяет Шиён Субору. Этим можно, и нужно воспользоваться. Девушка посчитала за добро, использовать доверие Себастьяна и при удачной возможности, возвысить себя в глазах Её величества. Совушка разделяла стремления дворецкого, но они были слишком просты. Он думал как воин, но не как стратег. Идея с ядом была тривиальна, и пусть Нанаши высказала добро за этот план, в глубине души понимала, что ничего путного из этого не выйдет. Она не могла рисковать.

Дорога предстояла дальняя. Стояла тёплая солнечная погода. Повсюду кипела жизнь: по дорогам ездили возы, издали доносился гул фабрик. Существа работали на фермах, купались в речках, детвора строила шалаши из веток. Мумей почувствовала умиротворение, и остаток пути провела наслаждаясь душистым запахом леса. В одночасье, она словила себя на мысли, что её родные земли, совершенно не изменились. Но стоило выйти на луга и поля, заставленные рабочими цехами, её мнение резко менялось.

— Нет, отчизна уже никогда не будет прежней.