Глупости все это… Прискорбно, но все гораздо проще… Экстрима ей не хватает в размеренной жизни. Ищет приключений на прекрасную пятую точку.

Может, мне тоже стать плохим и гадким, чтобы она обратила на меня внимание?»

Самое ужасное и коварное преступление века, которое он смог придумать — это пойти в супермаркет и украсть с лотка фрукт. А потом сожрать в укромном месте. Неоригинально, но это хоть как-то было совместимо с совестью. С остальным все гораздо сложней…

«То, что нас не убивает, делает нас сильней», — вспомнил он высказывание гениального человека и расправил по встречному ветру «черные пуховые крылья». Пока задуманное не потерлось благоразумием, он решил это непременно сделать. Пролетел, как пуля, незаметно схватил первый попавшийся фрукт и умчался в ближайший темный и мрачный закоулок. В руках оказался наливной нектарин, который он внимательно осмотрел со всех сторон.

«Помыть бы не мешало, — сообразил Максим. — Мало ли, что торговцы из солнечного зарубежья делают, перед тем как раскладывают их на прилавок. Так ведь можно и что-нибудь нехорошее подцепить. И весьма специфичное… Впрочем, сейчас не до гигиены».

Максим вонзил острые зубы в беззащитные сочные бока желто-бордового цвета. Липкий сладкий сок брызнул в лицо, побежал крупными каплями по подбородку. Рот наполнился под завязку нежной мякотью, по телу растеклось приятное чувство удовольствия. Вызвано оно было отнюдь не вкусом фрукта, а воплощением дерзкого плана беззакония и вседозволенности.

Но насладиться в полной мере маленьким триумфом беспредела он не успел… За спиной, словно из ниоткуда, возник «ужасающий демон». Будто необъятная гора, он нависал над юношей и заслонял лазурное небо.

— Максим Анисимов? — громом пронеслись в голове слова, сопровождающиеся затяжным, еще более оглушительным эхом.

Оно разодрало в клочья тишину. Заполнило каждую клетку тела юноши неуправляемым страхом. Сковало сознание.

— Да… — промямлил он едва слышно трясущимися посиневшими губами.

Паренек выронил в склизкую грязь злополучный нектарин и обернулся, опустив голову.

«Как же так? — скакали мысли Максима в голове. — Что теперь со мной будет? Как же милиция оперативно стала работать! Все, это конец глупой жизни. Непредвиденная итоговая черта. Отец даже передачку в тюрьму не принесет. Зачем ему сын вор? Ну, может, хоть бабушка придет навестить… Не забудет про любимого внука. А как же красавица Юленька? Я ее больше не увижу… А если заплатить за нектарин?

Может, это тот мужик, которого мы с Саньком вчера водой окатили, обещание свое гневное сдержал и в ФСБ сообщил? Вот ведь ябеда! Зачем мне это было нужно? Накрылось медным тазом поступление в военное училище. А как же мама? Будет ли она по мне скучать и ждать?..»

Мысли в голове его прыгали, как горные козлы, постукивая звонкими копытами, пока их безумный бег не остановил темный человек.

— Тогда ты тот, кто мне нужен, и нам нужно поговорить! — сказал мужчина, протягивая к его курносому носу бордовое удостоверение в развернутом виде.

На нем Максим увидел цветную фотографию господина в погонах с золотыми звездочками и настораживающей надписью «полковник».

— Я нечаянно украл. Уже раскаялся и осознал свою вину. Я могу еще все исправить. Заплатить за нектарин… Не сейчас, конечно… Но позже точно смогу… Я сбегаю.

— Стоять! Какие фрукты?! Мне до этого нет дела. Мне нужно…

«Ну, все, окончено представление… «Lacommedia `e finita «… Удружил добренький дяденька! Выполнил обещание… Хотя сам виноват. Теперь точно не отверчусь. С людьми из ФСБ шутки плохи, они даже в цирке не смеются. Интересно, покормят меня загадочной баландой? Или тут, на месте, развернут к кирпичной стене и расстреляют?»

— Мы случайно в него попали, он сам из кустов выскочил, — вновь перебил полковника Максим, взвинченный очередной порцией страха.

— Что за манера перебивать? Ты меня удивляешь! Где твое воспитание?! Мне не интересны детские шалости. Я трачу бесценное время не для того, чтобы слушать бредовые сказки. Успокойся! Не сделаю я тебе ничего плохого, нам просто нужно поговорить. Для большей убедительности скажу, что я хорошо знаком с Елизаветой Петровной. Она была моим преподавателем в институте в далеком прошлом. Можешь передать ей привет от горячо любимого студента — Олега Еремина. Она вспомнит… — строго произнес он, разрушая словами, словно железными ядрами, капитальные стены страха и недоверия юноши.

— Х-хоршо… Обзательно п… передам… Извините… — успокаиваясь, сказал он суровому полковнику, проглатывая на ходу некоторые лишние буквы.

Каменная глыба с его сердца отвалилась, но из тела так не выпала, застряв где-то в районе трусливых пяток. Мысли пришли в порядок. Теперь Максим рассмотрел, что это никакой не вестник смерти, как он вообразил. Обычный человек, но с необычной внешностью.

Еремин был одет в черный кожаный до пола плащ, из-под которого выглядывали носки начищенных черных ботинок. На руках перчатки такого же цвета и скрывающие глаза солнечные очки. В их линзах замерло отражение Максима в искаженном до неприглядности виде.