Сил у парня не хватало даже для того, чтобы ползти. Еще один удар, и сердце затрепетало в ненасытной глотке орла. Мгновенье — и оно стало куском льда…

«Не подавился… А так хотелось… Все…»

Максим перевернулся на спину. Он лежал в луже рубиновой крови и смотрел на небосвод, прекрасней которого не было ничего на свете. Стеклянный человек с птицей на руке приблизился к нему, вновь пронзая холодом.

«Они же ухмыляются… И орел, и полковник… Презрительно… Довольно…»

Беспощадный удар стеклянным ботинком по замороженной голове, и она разлетелась в клочья, вместе с остатками мыслей.

Теперь уже точно все… Вакуум…

Юноша снова стоял в темной подворотне. Не было ни холодного льда, ни ужасной стеклянной птицы, ни темного человека. Над головой простиралось приветливое голубое поднебесье.

«Может, мне все привиделось? — размышлял паренек, озираясь. — Что говорил полковник? Я не помню ни одного его слова. Наверняка у меня солнечный удар. Или нервное потрясение. Ведь такое возможно?»

Максим решил поскорее все забыть и никому не рассказывать. Он искренне верил в то, что это был лишь сон, и он больше не повторится.

Чудные видения мелькают перед глазами, словно некто включил потрескивающий проектор с затертой черно-белой хроникой военных лет. Прошлое, настоящее или будущее. Невозможно понять… Кажется, что все это длится вечность и одновременно ни мгновения. Как будто время кануло в небытие.

Немного мысленных усилий, кинопленка замедляется, и мешанина картинок превращается в осмысленный сюжет. Но то, что вижу перед собой, мне не нравится. Оно пробуждает страх.

Повсюду руины города призрака. Обломки бетона, обгорелые доски, осколки стекла, ржавые клыки арматуры и прочий хлам. Воздух до отказа заполнен смрадом разлагающейся плоти. Каждый вдох дается с трудом. Чувствую: еще немного, и меня вывернет наизнанку.

К своду небес, на котором проглядывается огрызок луны, устремляется черный дым от искореженных скелетов машин. Непобедимые танки, грозные вертолеты, сверхбыстрые самолеты и что-то еще… Гигантское и величественное, как скала. Оно валяется вдалеке, вонзившись носом в тело планеты. В сверкающем хромированным блеском корпусе зияет здоровенная дыра. Из нее, словно кишки из вспоротого брюха, свисают кабеля, трубы и струи расплавленного металла.

Странник Млечного Пути. Вроде бы так это «что-то» именуют… Скудные обрывки информации о названии — все, что выплюнуло подсознание. Щедрость, к сожалению, это ни к нему…

Откуда она появилась? Кто ее создал? Для чего? Что уничтожило эту кажущуюся неубиваемой махину? Даже представить сложно… И вообще, куда я, мать вашу, попал?

В ответ на мой немой вопрос — лишь стук…

Тук-тук… Тук-тук…

Оборачиваюсь на звук и… Меня охватывает ужас… Жуть… Вижу мерзких демонов, покрытых густой шерстью пепельного цвета. Бесы в экстазе отбивают копытами чечетку под звуки шаманского бубна. Прямо на полированных до блеска человеческих черепах, сваленных возле ярко пылающего в ночи кострища. Мне даже померещилось, что в прожорливых языках пламени горят души грешников.

На головах у чудовищ — увесистые рога, на безобразных мордах — злорадные ухмылки. В когтистых лапах твари держат обрубки человеческих рук, пальцы на которых обгладывают с изощренной кровожадностью. Свирепо рыча, разбрызгивая гнусную слизь и отвратительно причмокивая. Жуткое зрелище, от которого кровь стынет в жилах.

Неужели я в аду? Не может быть… Я сошел с ума? И снова в ответ лишь стук копыт…

Тук-тук… Тук-тук…

Огнище смерти не одиноко. Костры виднеются везде, куда дотягивается взгляд. Уходят в бесконечную даль и расплываются в недосягаемой линии горизонта. Над жутким зрелищем, словно небоскреб крупного мегаполиса, возвышается Черная Башня. От ее подножия ломаными лучами расходятся глубокие трещины в выжженной дотла земле. Башня чернее, чем души адских исчадий, насыщающих злобой ее стены из каменных глыб.

На верхней площадке стоит последний оставшийся в живых человек — мужчина лет пятидесяти, облаченный в черную одежду. Но на самом деле он умер еще до того, как появился на свет. Я почему-то уверен в том, что у него никогда не было души. Не ведаю, кто он, откуда взялся и почему выжил. Знаю лишь о том, что сокрыто в его темной сущности. Ведь я могу слышать на расстоянии безумные мысли черного человека.

Трудно украсть только первое яблоко. Сложно соврать лишь в первый раз. Тяжело обагрить руки человеческой кровью в самом начале…

Для него же убийство — не запретная грань, а шаг вперед. Его руки давно уже превратились в беспощадные молоты, а человеческие головы воспринимаются им, как шляпки гвоздей.

Не считаясь ни с кем и ни с чем, он оставляет после себя океаны крови и горы изуродованных трупов. Для него не существует разницы между тем: убить одного или миллион. На такие мелочи он давно не обращает внимания.

Он всегда умерщвляет спокойно, обладая преимуществом перед остальными — душегуб не знает, что такое чувства. Ни боли, ни любви, ни жалости, ни страха. Ничего не испытывает…